Глава одиннадцатая

Иаков внял, чтоб стать богатым,
Здесь важно ловко обойти
Брата иль свата своего,
И делать это нужно так
Чтоб он поверил в твою честность-
Пусть хоть обманами в обмен.

Иаков ведал все тропинки;
Он ведал скрытые пути,
Но всё же ожидал погони:
Следов не замести ему
От многотысячного стада!
Он мог на Бога уповать.

За мелководною рекою,
Которую Иаков вброд
Перевалил огромным стадом
И спешно двинулся к холмам
Чередовавшимся в межгорья.
Было надёжней скрыться там.

Лаван следов не упуская,
Погони время сокращал:
Он шёл быстрей ослиным шагом
Почти в два раза. В день седьмой
Догнал Иакова в предгорье,
Поставив на холме шатёр.
И ночь провёл, и сон он видел.
Явился Бог ему во сне.
И Бог сказал Лавану вот что:
"Поберегись! И не веди
с Иаковом свой разговор к плохому."
Тем сон закончился его.

Иаков тоже расположил
Шатёр, но на холме другом.
И встреча утром состоялась.
Лаван к Иакову пришёл.

- Ну вот и я! Ты плут лукавый,
 сбежавший как последний трус!
 Зачем ты дочерей и внуков
 увёл, не дав обнять мне их?
 Ты оторвал кусок от сердца
 который не приставить вновь!
 Ты к нам пришёл как кот облезлый.
 Ушёл - как вскормленный барсук.
 На доброте моей проехал
 и обобрал с главы до пят!
 Скажи, но почему украл ты
 свящённых идолов моих?
 За них ты должен поплатиться
 как за реликвию мою!
 Смотри! Во мне бушуют силы
 чтоб зло тебе здесь учинить!
 Но я не стану это делать, -
 так Бог отцов моих велел.

- Поверь мне! Я подумал что ты
детей и жён мне не отдашь.
За них я честно отработал
трудом за каждую - семь лет,
из жизни вычеркнутых лихо.
Ещё шесть лет я обронил -
чтоб мои дети в мире жили,
благополучие имев,
и чтоб их матерям  спокойно
по счастью в старости жилось.

- А где же идолы? Давай их!
 Иначе всё переверну!

- За идолов я головой ручаюсь.
Коль их найдёшь, - я не жилец!

(здесь мы отметим, что Иаков
 об идолах и знать не знал:
 Рахиль про это не сказала
 ни мужу, ни сестре своей)

И вот Лаван в шатры метнулся.
Искал везде где только мог.
В шатёр Рахили он вошедши,
Увидел что она сидит
И говорит что встать не может
По женским по её «делам»,
А идолы под нею были
В верблюжьем спрятаны седле.
Лаван не мог Рахили тронуть
И посмотреть что у неё -
Это считалось непристойным . . .
Вот и остался он ни с чем.

Пыл не утих его, и снова
С Иаковом пошёл разбор.

- Здесь всё моё! Здесь мои дети!
 И внуки - это всё моё!
 И овцы эти, и коровы;
 козлы, верблюды - всё моё!
 Ослы мои! Мои ослицы!
 Быки с тельцами - все мои!
 Мои шатры, что ты поставил!
 Мои одежды - что на вас!
 И утварь вся, и даже песни
 что вы поёте - всё моё!
 И даже шкура твоя крапья
 Иаков! - может быть моей!
 Сдеру её и под ногами
 в шатре подстилкой положу!..
 Но делать этого не стану.
 Заключим договор с тобой:
 Поставим памятником камень,
 названье давши - Галаад,
 а можно называть и Миццей,
 и присягнув, - что будем мы
 блюсти обет наистрожайший -
 друг к другу впредь не подходя
 с жезлом гнетущим злодеянья…

То и проделали они.

Лаван ушёл с охрипшим горлом,
Иаков - со своим добром.