Темное небо было загнано в угол, чтобы ему можно было говорить на проселке средь листвы. Черными нитями нанизано устье, и руки просятся в мякоть греха, как в теплую рапсодию письма, отрекающегося от всякой сути. Излишне говорить запутанным языком - так и мечется чайка средь залива усталым полднем. Забыта радуга в обнимку с пустыней, и снедь кружится в животе, когда она говорит своим немым языком с тусклыми вещами. Сразу приходит и темное терние, которое заливает бревна водой, чтобы слизни текли своей рекой средь уступов и оврагов. Кажется, что каждая тишь - как жертва, что прячется от голода глаз и искуса плоти, и темны глаза праведных глубин, тяжка каждая ноша для назревающего бутона.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.