Последний друид, который смог подчинить солнце

я боюсь смерти.
я боюсь его конкретной бесполезной и жестокой,
как плен, как стопка из листов сырых, как яйца, слитые в потоки водостока.
он шелестел осенними и яркими, он любовался и любил,
его убил проклятый Стил как "украду" и как "я до сих пор всё помню" Стил.
его щёки были кожей, мягкие, как шёлк, стальные.
остальные герои не бегут от рока, в них нет прока -
а мой герой, вернее бога и пророка,
живой, как лепестки живые,
он поднимал стопы, он опускал руки, он отпускал строки. вроде,
нет логики в его останках под землёй и в "о, его слова!" на камне. и на крышке гроба
должны быть поцелуи, не над ней
если он умер, как плебей, то все мы умираем, как будто и не жили.
он всех живей.
побойтесь чуткого и верного, но бога.
он - что будет дальше, он - кто был потом, он -
не только мысли в сердце, но и вон,
он - как хоровод эмоций и как звон, он пил, он был,
он стон и он пропил, винил. он мог...
я боюсь его смерти как не боялась ничего,
если он умер, всё мертво, и только так,
как будто вовсе не жило.