Бабий яр

О Бабьем яре вспомнится не раз.
Нас в этой бездне горе жжёт людское.
И рана свежая в груди сейчас.
Какой позор и варварство какое.

Не могут быть забыты имена
Их перекличка болью отдаётся.
Да, страшные бывали имена.
Их цепь не вырвется и не прервётся.

Земля страдала, не могла терпеть
Ревели реки, мать-земля рыдала.
И выстрелы гремели будто плеть
Лишь солнце скорбное детей ласкало.

Гудел в листве осенней мрачный дождь.
Листва деревьев гневно бушевала.
Зло проклинал сквозь темноту господь.
В тоске глухой земля навзрыд стонала.

Нагая правда, тела нагота.
Младенцы, старцы, матери рядами.
Распахнутая настежь чистота.
Нацизмом попранные враз скрижали.

Чем виноват? А тем, что ты еврей.
Что ты не тот и к жизни не подходишь.
Час смертный приближай свой поскорей.
В количество приговорённых входишь.

Всех, кто не нужен истреблял фашист.
Жестоко, мрачно, жёстко, бил на взводе.
Какой же он, однако, пофигист
Людское мыло становилось в моде.

На мыло потреблялся жир из тел.
Оно не пахло, тяжело смердило.
Такой творился страшный беспредел.
Страданий сколько – на века хватило.

Задумайтесь – не винных убивали.
Войдите в мысль: «Младенцев молча жгли».
И в кучи всех без устали сгребали.
Ввек не отмыть им злобные грехи.

И вот опять вперёд сквозь толщу лет
Злодейства вышли разом на поверхность.
И чернота вновь заслоняет свет.
А для кого-то прорастает  в вечность.

Дела пусть мысль о мире наполняет.
Вражда уходит в небыль без следа.
Но память ни на миг не умолкает.
Мы будем помнить павших имена.