Эй, Иоанн, поди поближе

Эй, Иоанн, поди поближе!
И я, как будто не упал.
Ведь это старец, он румын, завет кого то.
Ошеломлен, ведь это я и ходу дал.

А ты кого нибудь тут видишь?
И слезы сразу у меня из глаз.
Слепой, он старче, ничего не видел.
Но имя моё сразу враз.

Подсел к нему, тогда поближе.
Он руку мою взял и снова говорит.
Никто и никогда о мне ни знал о истин, истин.
Познание жизни очень мысли бередит.

Весь день мы с ним проговорили.
Монахи подходили к нам.
Он стар и болен намекали.
Пусть отдохнет немного батюшка и к нам.

Нет, нет, тут молвил отче.
Не все ещё я рассказал.
Четыре дня провел в скиту, сошедши с неба.
Монахи босиком служили и с заботой к нам.

Большая часть.
Что я услышал.
То это тайны.
Раскрывать нельзя.

Антихрист…
Конец свет.
Нет у меня.
Благословения друзья.

И год прошел.
Я снова на Афоне.
И вот я.
На Горе святых.

Спешу я к батюшке и очень дорогому.
Ведь я любил его и был любим.
Меня переполняла радость.
А гордость закипала, как нельзя.

Келлия св. вмч. Георгия Колчу.
Все было, как и раньше все.
И батюшка сидел на той скамейке.
Тихонько подошел и потревожил его я.

Он четки теребил.
И губы все шептали.
Не смел побеспокоить.
Его я.

Но наконец решился.
Ведь это я, ты видишь отче.
В ответ ты кто и больше ничего.
И тут настала грусть моя.

Я словно в бездну провалился.
Ведь раньше знал ты обо мне.
И тут, я просто разрыдался.
Не знает меня, как же, гордость вся во мне.

И тут меня вдруг осенило.
Упрек в гордыне, гордости моей.
Ведь прошлым годом имя называли.
Ну, а теперь не вспомните души моей.

Печально батюшка ответил.
Мы глупы и не знаем богословия глубин.
Мы здесь и спрятались от жизни.
В спасении ищем покаянием дней.

И тут меня вдруг осенило.
Искусен он в своей любви.
Так упрекал меня в гордыне.
И отсекал всю ложь, самомнение моей души.

Он удалял весь рак моей гордыни.
Я плакал несколько минут.
Он прикоснулся, взял меня за щеку.
Ну, что ты Иоанн, ты тот кто много знает, ничего не делает на миг.

И из незрячих глаз слепого старца.
На фоне голубых, как небо небеса.
Вдруг тихо, с нежностью спускалась.
Совсем не скорбная слеза…