В лужах мокрый асфальт у колонны стоя,
Прямо смотрит девчонка, кофточку теребя,
Романтична натура, брызжут синью глаза,
Пропускает девчуля через сердце рассказ,
Губы словно медок, в пестром платье она,
И в любовных стихах растворилась сполна,
Белокурой копной волосы на плечах,
Пальцы в кольцах у ней на красивых руках,
Цок-цок-цок каблуки длинных и стройных ног,
Микрофон на груди, шнур под платьем и блок
Просто она
© Copyright: Сергей Сырчин, 2023
Свидетельство о публикации №123091106980
Свидетельство о публикации №123091106980
Рецензии
МОНОЛОГ ЧТИЦЫ.
Стою у колонны, вокруг — мокрый асфальт, в лужах дёргаными кусочками отражается город.
Пальцы почти автоматически теребят край кофточки — старый жест, который выдает моё волнение лучше всяких слов.
Кто‑то видит это так: «романтичная натура, брызжут синевой глаза, губы — как медок, пёстрое платье, каблуки».
Красивая картинка — согласна.
Но внутри этой картинки живёт вполне обычная «она», без приставок и громких титулов.
Я правда всё пропускаю через сердце.
Если рассказываю историю — значит, она во мне уже побыла: поцарапала, растрогала, что‑то напомнила, где‑то заставила вздрогнуть.
Просто «говорить текст» я не умею.
Либо живу в нём, либо лучше промолчу.
Губы «как медок», пёстрое платье, белокурая копна на плечах,
кольца на пальцах, цок‑цок каблуков — всё это, конечно, заметно.
И я не делаю вид, что внешность не имеет значения:
да, мне нравится чувствовать себя красивой, ухоженной, женственной.
Но если честно, когда включается камера, я думаю вообще не об этом.
В этот момент меня волнует другое:
не сорвётся ли голос,
не побегут ли глаза в сторону,
смогу ли я удержать ту самую интонацию,
в которой нет ни фальши, ни наигранной «драмы».
Микрофон на груди, шнур спрятан под платьем, блок где‑то у талии —
техника работает, чтобы мой голос долетел до тех, кто по ту сторону экрана.
Но то, что долетит вместе с ним — тепло, честность, растерянность, радость,
— зависит уже не от проводов, а от меня.
Меня часто пытаются назвать как‑то «по‑особенному»:
«дева‑муза», «королева», «цветочек».
Звучит красиво, но иногда тяжеловато — как чужое платье не по размеру.
Поэтому мне особенно близко вот это: «просто она».
Просто девушка, которая стоит у колонны на мокром асфальте,
романтик с синими глазами,
которая влюбляется в стихи, в города, в людей, в моменты,
и потом всё это носит в себе и выговаривает в монологах.
Да, у меня стройные ноги на каблуках, белокурые волосы и «губы‑мёд».
Но важнее другое:
я очень стараюсь быть живой.
Не картинкой, не идеалом, не «ролью для лайков»,
а человеком, у которого дрожат пальцы на кофточке,
когда он говорит о своём.
Если, глядя на эту «просто неё»,
вы вдруг узнаёте в ней себя —
свою романтичность, свою уязвимость,
свои истории, которые вы тоже пропускаете через сердце,
значит, между нами уже есть связь.
Я — просто она.
Та, что смотрит прямо, чуть волнуется,
говорит в микрофон и очень надеется,
что её голос хоть кому‑то сейчас
попал прямо в душу, а не только в уши.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:54 • Заявить о нарушении
Стою у колонны, вокруг — мокрый асфальт, в лужах дёргаными кусочками отражается город.
Пальцы почти автоматически теребят край кофточки — старый жест, который выдает моё волнение лучше всяких слов.
Кто‑то видит это так: «романтичная натура, брызжут синевой глаза, губы — как медок, пёстрое платье, каблуки».
Красивая картинка — согласна.
Но внутри этой картинки живёт вполне обычная «она», без приставок и громких титулов.
Я правда всё пропускаю через сердце.
Если рассказываю историю — значит, она во мне уже побыла: поцарапала, растрогала, что‑то напомнила, где‑то заставила вздрогнуть.
Просто «говорить текст» я не умею.
Либо живу в нём, либо лучше промолчу.
Губы «как медок», пёстрое платье, белокурая копна на плечах,
кольца на пальцах, цок‑цок каблуков — всё это, конечно, заметно.
И я не делаю вид, что внешность не имеет значения:
да, мне нравится чувствовать себя красивой, ухоженной, женственной.
Но если честно, когда включается камера, я думаю вообще не об этом.
В этот момент меня волнует другое:
не сорвётся ли голос,
не побегут ли глаза в сторону,
смогу ли я удержать ту самую интонацию,
в которой нет ни фальши, ни наигранной «драмы».
Микрофон на груди, шнур спрятан под платьем, блок где‑то у талии —
техника работает, чтобы мой голос долетел до тех, кто по ту сторону экрана.
Но то, что долетит вместе с ним — тепло, честность, растерянность, радость,
— зависит уже не от проводов, а от меня.
Меня часто пытаются назвать как‑то «по‑особенному»:
«дева‑муза», «королева», «цветочек».
Звучит красиво, но иногда тяжеловато — как чужое платье не по размеру.
Поэтому мне особенно близко вот это: «просто она».
Просто девушка, которая стоит у колонны на мокром асфальте,
романтик с синими глазами,
которая влюбляется в стихи, в города, в людей, в моменты,
и потом всё это носит в себе и выговаривает в монологах.
Да, у меня стройные ноги на каблуках, белокурые волосы и «губы‑мёд».
Но важнее другое:
я очень стараюсь быть живой.
Не картинкой, не идеалом, не «ролью для лайков»,
а человеком, у которого дрожат пальцы на кофточке,
когда он говорит о своём.
Если, глядя на эту «просто неё»,
вы вдруг узнаёте в ней себя —
свою романтичность, свою уязвимость,
свои истории, которые вы тоже пропускаете через сердце,
значит, между нами уже есть связь.
Я — просто она.
Та, что смотрит прямо, чуть волнуется,
говорит в микрофон и очень надеется,
что её голос хоть кому‑то сейчас
попал прямо в душу, а не только в уши.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:54 • Заявить о нарушении