Как мне больно глядеть в обреченные очи твои

Как мне больно глядеть в обреченные очи твои
И бессильно застыть, ощущая всю низменность муки,
Что на век твой нанизана жесткой цыганской порукой
Той безумной наездницы, чьи огрубелые руки
Под узды тебя правят на пыльный гранит мостовой,
Что с лукавой усмешкой тебе подмигнул стариной,
Ненасытности жаждущей, грязной монеты скупой.
Там, на площади Старой, сползающей с горки крутой,
У Зарядья, пред градо-китайской стеной;
Пали скулы твои, об ушедшей надежде скорбя
И приспущена гордая шея, как флаги!
Как же горько, что мне не хватает отваги,
Чтоб от плена стального избавить тебя!
Да и что я могу? Я скитаюсь сама
Под уздами, так странно гнетущими болью,
И пронизаны дней моих стремена
Обреченностью и нелюбовью
В истекающие времена коммунального изголовья…
Видно, выбрала я сама испытать себя этой болью!
Отражение мыслей моих я в глазах твоих прочитала:

Лошадь, в гриву вплетающая стих,
Вот характера только мало!
А наездница зла неистово
С горькой примесью фанатизма,
И пред ней тебе уж не выстоять,
Не поможет дух оптимизма!
Видно, тешится неспроста она,
Видит собственные стремена
И себя, под ними усталую
В гордой поступи нового дня…

Там, на площади Старой, сползающей с горки Ивановской
У подворья гранитного странноприимных домов,
Повстречала я лошади взгляд удручающий,
Обреченный в безмолвие мрака тяжелых подков…