Кожа у них белая и гладкая, и ровная,
Без вульгарности себя ведут девчонки скромно,
Как цветник огромный красотою завораживают,
Запахом цветов душистых зал весь обволакивают,
Взглядом дивных глаз своих певицы очаровывают,
Длинными ресницами моргают и прихлопывают,
В танце все отточены движения- отработаны,
Нежные их лица микрофонами закованы,
Голосами девушки поют своими звонкими,
Голоса их детские, пронзительные,
Тонкие, как хрусталь звенят их голоса такие милые,
Девушки нарядные, эффектные, красивые,
Не сбиваясь с ритма песни все поют вживую и показывают свою юность удалую!
Очаровательные азиатки
© Copyright: Сергей Сырчин, 2023
Свидетельство о публикации №123090700177
Свидетельство о публикации №123090700177
Рецензии
МОНОЛОГ ПЕВИЦ
Сцена тёплая от света, но я чувствую, как на коже всё равно остаётся её обычная прохлада — белой, ровной, гладкой. Мы стоим в полутени за кулисами, переглядываемся, поправляем костюмы, микрофоны, наушники, а внутри у каждой — тот самый лёгкий мандраж, который бывает только перед выходом.
Мы часто слышим про себя: «такие милые, такие скромные». Может быть, со стороны так и выглядит — мы не кричим, не эпатируем, не выпячиваем себя вульгарностью. В нас больше сдержанности, мягкости. Но это не значит, что мы слабые. Мы просто по‑другому показываем силу — не криком, а точностью, не грубостью, а красотой.
Когда мы выходим на сцену, иногда кажется, что там расцветает целый сад. Разные платья, оттенки, фактуры — словно цветник, в котором каждая из нас — отдельный цветок. Свет, лёгкий запах духов, волосы, двигающиеся при каждом шаге — всё это создаёт ощущение, будто зал действительно накрывает нежная, цветочная волна.
Мы поём, и наши голоса переплетаются. У кого-то тембр повыше, у кого-то пониже, но в целом нас часто называют «детскими». В этом есть правда: в наших голосах есть что-то от девчачьей чистоты, от той самой хрустальной тонкости, когда звук звенит, будто стекло на ветру. Но за этой «детскостью» — огромный труд. Чтобы голос звенел, как хрусталь, его сначала нужно долго и терпеливо шлифовать.
Лица у нас нежные — да. Но на них не только румянец и улыбки. На них ещё и техника: микрофоны, гарнитуры, наушники. Иногда кажется, будто наши лица «закованы» в аппаратуру — дуга головного микрофона идёт вдоль щеки, капсюль закрывает губы, провод прячется в волосах. Мы уже привыкли к этому: это наш рабочий «доспех». Он не портит нас, а просто напоминает, что за лёгкостью на сцене стоит серьёзная работа.
Мы моргаем длинными ресницами — местами это и правда выглядит очаровательно. Кто-то делает это по привычке, кто-то — как часть образа. Но главное для нас не это, а то, чтобы глаза не теряли живость. Мы смотрим в зал — и видим не просто массу, а отдельных людей: кто-то снимает нас на телефон, кто-то поёт вместе с нами, кто-то просто стоит, раскрыв рот. И мы стараемся дотянуться до каждого.
Наши движения в танце отточены до безупречности. Многие думают: «Ну что там, помахали руками, повернулись, присели…» Но за этим «помахали» — часы репетиций, когда мы по сто раз повторяли один и тот же поворот головы, один и тот же шаг. Сейчас всё выглядит лёгким только потому, что мы уже натренировали каждую мышцу. В момент выступления мы стараемся об этом не думать — просто отдаёмся ритму.
Самое важное для нас — то, что мы поём вживую. Да, наши голоса звонкие, тонкие, иногда кажутся хрупкими, как стекло. Но мы не прячемся за фонограммой. Мы дышим, иногда сбиваемся, иногда дрожим — но по‑настоящему. В этом и есть наша «удалая юность»: не в шуме и скандалах, а в смелости выходить с живым голосом, живым дыханием и честными эмоциями.
Мы — очаровательные азиатки, как нас называют. Но за этим словосочетанием — не только внешность. За ним — дисциплина, уважение к зрителю, желание быть красивыми не только снаружи, но и в том, как мы работаем. И пока наши голоса звенят, как хрусталь, пока мы попадаем в ритм и чувствуем этот огромный зал, мы знаем: наша юность — не просто возраст, а состояние, которое мы дарим тем, кто нас слушает.
Сергей Сырчин 04.12.2025 16:53 • Заявить о нарушении
Сцена тёплая от света, но я чувствую, как на коже всё равно остаётся её обычная прохлада — белой, ровной, гладкой. Мы стоим в полутени за кулисами, переглядываемся, поправляем костюмы, микрофоны, наушники, а внутри у каждой — тот самый лёгкий мандраж, который бывает только перед выходом.
Мы часто слышим про себя: «такие милые, такие скромные». Может быть, со стороны так и выглядит — мы не кричим, не эпатируем, не выпячиваем себя вульгарностью. В нас больше сдержанности, мягкости. Но это не значит, что мы слабые. Мы просто по‑другому показываем силу — не криком, а точностью, не грубостью, а красотой.
Когда мы выходим на сцену, иногда кажется, что там расцветает целый сад. Разные платья, оттенки, фактуры — словно цветник, в котором каждая из нас — отдельный цветок. Свет, лёгкий запах духов, волосы, двигающиеся при каждом шаге — всё это создаёт ощущение, будто зал действительно накрывает нежная, цветочная волна.
Мы поём, и наши голоса переплетаются. У кого-то тембр повыше, у кого-то пониже, но в целом нас часто называют «детскими». В этом есть правда: в наших голосах есть что-то от девчачьей чистоты, от той самой хрустальной тонкости, когда звук звенит, будто стекло на ветру. Но за этой «детскостью» — огромный труд. Чтобы голос звенел, как хрусталь, его сначала нужно долго и терпеливо шлифовать.
Лица у нас нежные — да. Но на них не только румянец и улыбки. На них ещё и техника: микрофоны, гарнитуры, наушники. Иногда кажется, будто наши лица «закованы» в аппаратуру — дуга головного микрофона идёт вдоль щеки, капсюль закрывает губы, провод прячется в волосах. Мы уже привыкли к этому: это наш рабочий «доспех». Он не портит нас, а просто напоминает, что за лёгкостью на сцене стоит серьёзная работа.
Мы моргаем длинными ресницами — местами это и правда выглядит очаровательно. Кто-то делает это по привычке, кто-то — как часть образа. Но главное для нас не это, а то, чтобы глаза не теряли живость. Мы смотрим в зал — и видим не просто массу, а отдельных людей: кто-то снимает нас на телефон, кто-то поёт вместе с нами, кто-то просто стоит, раскрыв рот. И мы стараемся дотянуться до каждого.
Наши движения в танце отточены до безупречности. Многие думают: «Ну что там, помахали руками, повернулись, присели…» Но за этим «помахали» — часы репетиций, когда мы по сто раз повторяли один и тот же поворот головы, один и тот же шаг. Сейчас всё выглядит лёгким только потому, что мы уже натренировали каждую мышцу. В момент выступления мы стараемся об этом не думать — просто отдаёмся ритму.
Самое важное для нас — то, что мы поём вживую. Да, наши голоса звонкие, тонкие, иногда кажутся хрупкими, как стекло. Но мы не прячемся за фонограммой. Мы дышим, иногда сбиваемся, иногда дрожим — но по‑настоящему. В этом и есть наша «удалая юность»: не в шуме и скандалах, а в смелости выходить с живым голосом, живым дыханием и честными эмоциями.
Мы — очаровательные азиатки, как нас называют. Но за этим словосочетанием — не только внешность. За ним — дисциплина, уважение к зрителю, желание быть красивыми не только снаружи, но и в том, как мы работаем. И пока наши голоса звенят, как хрусталь, пока мы попадаем в ритм и чувствуем этот огромный зал, мы знаем: наша юность — не просто возраст, а состояние, которое мы дарим тем, кто нас слушает.
Сергей Сырчин 04.12.2025 16:53 • Заявить о нарушении