В прихоти чумной

Народные костюмы.
Шьют и кроют
Ныне толстосумы.
В новом наряде красоты
На поле брани,
Шьют они наряды
Планки высоты...

В приходи чумной
Бьют по морде ногой.
И словесно твердят:
«Мы кормим вас, как котят...
И считаем вас, как цыплят».

И крутим, вертим в мясорубки,
Как простых цыплят.
И положим вас в ряд
Меж тех дохлых котят,
Что утром, вечером
Просто есть хотят...

И будет день опять
В нашей тарелке лежать.
Да вам некуда от нас бежать.
Будем веселиться и ржать.
Над могилой вашей плясать.
И власть свою мы будем
В руках своих держать.
Пока транш будет нас ласкать.
Мыльные пузыри будем пускать.
В мутной воде нас уже не сыскать...

Это сказал нам человек,
В прихоти избалованный.
С мутной водой скованный.
В черте души живущий глухой,
В нраве сердца к тому же слепой...
Человек этот нам просто чужой...
Даже, может быть, разумом чумной.
По-своему в мозгах с больной ногой...
Толкует прихоть жизнь стальной.
Сидя за своей каменной стеной...
В рублях и долларах живёт его покой...


**Народные костюмы**
*(Продолжение)*

**IX.**

А народ молчит, да гнёт хребет,
Надевает тот самый "костюм" —
То ли холоп, то ли лакей, то ли шут.
А ему говорят: "Ты терпи, ты наш друг,
Мы тебя не оставим, дай срок,
Будет тебе и мясо, и сок.
Только ты потерпи, помолчи,
Да на нас, дорогих, не рычи".

**X.**

И выходят они на парад
В тех костюмах, что с плеч господ,
И глаза их не блещут, не жгут,
Только спины всё гнут да гнут.
А на трибунах — толстосумы,
В новых нарядах, что шили те ж кумы,
Смотрят сверху, жуют калачи,
Им бы только побольше мочи.

**XI.**

"Эй вы, холопы! — кричат сверху вниз. —
Веселей пляшите, не кисни!
Мы вам дали и жрать, и пить,
Так извольте благодарными быть!
Вы без нас бы пропали давно,
Без хозяйской руки — всё одно!
Мы вас кормим, поим, одеваем,
А вы нос воротите? Не знаем!"

**XII.**

А народ в ответ — тишина,
Только слышно, как плачет жена,
Как детишки малые голодны,
Как старики во тьме холодны.
И не видно конца той беде,
Всё кружит в хороводе-страде.
То ли быль, то ли сон, то ли бред,
То ли совести в людях уж нет.

**XIII.**

Но найдётся когда-нибудь срок,
Переломится этот мирок.
И костюмы те сбросят долой,
И пойдут они в бой, да не с той,
Кто кормил их пустыми словами,
Кто считал их слепыми рабами.
А пойдут они против тех,
Кто нажился на горе и на всех,
Кто в рублях и долларах тонул,
Пока русский народ в крови тонул.

**XIV.**

И запляшут тогда толстосумы
Не на площади — в адской куме.
И не мыльные пузыри,
А слеза потечёт изнутри.
Потому что народный костюм —
Не кафтан, не зипун, не халат,
Это совесть, и правда, и труд,
Что в беде никогда не предаст.

**XV.**

Так запомни, чумной человек,
Свой закончится век и твой век.
Не спасут ни рубли, ни стена,
Ни чужая страна, ни жена.
Выйдет правда на свет из огня,
И спросит: "Ты помнил меня?
Ты зачем надевал на людей
Ту одежду, что всех черней?
Ты зачем их крутил в мясорубке,
Как цыплят на жестокой порубке?"

И ответишь ты ей — тишиной,
Да холодной, пустой стеной.
Потому что душа умерла,
Потому что любовь не жила.
А народные костюмы те,
Что кроили вы в слепой темноте,
Обернутся вам саваном вдруг,
И замкнётся порочный тот круг.

**XVI.**

Вот таков, други, жизни урок:
Не бывает, чтоб вечен был срок
У того, кто на крови сидит,
Кто народом своим не дорожит.
А народ — он бессмертен, как свет,
И костюм ему — правды завет.
И пока на Руси есть тот дух,
Не сломать его, не взять на испуг.