Mадонна Литта

Трави себя палёным алкоголем,
знакомец старый, кто тебя поймёт,
сивухой обращённый в глину Голем,
безлюдных улиц синий обормот.
Пропащая душа, осенний призрак,
шатающийся вечно у ларька,
ох, сколько развернула барбарисок
безжизненная Голема рука.
Дешевле нет закуски, детский лепет,
но голос твёрд, и мелочью звеня,
он снова создаёт себя и лепит
под вечер догорающего дня.
Я трезвенник, и что мне с ним делить-то,
но каждый год в начале сентября
с ним вместе пьёт его Mадонна Литта,
взахлёб о детях что-то говоря.
Заплачет - и с него сползает глина,
присмотришься - когда-то был красив,
и женщина целует исполина,
на закусь барбариску испросив.
Откуда это в нём? Такие фичи
даются в этой жизни неспроста.
Мадонна Литта писана да Винчи,
сошедшая со старого холста,
зачем бухаешь ты с моим знакомым,
пусть раз в году, сентябрьскою порой.
Сказать бы ей... Но слово в горле комом.
Алкаш - не бог, не царь и не герой,
как будто арестованный под стражей.
И разовый стаканчик теребя,
она покажет фото - это старший,
мой первенец, похожий на тебя.