шифрограмма

Приёмный город, слышишь ли? Приём!
Ответишь, нет? Сезон, лишённый слуха,
прохлопывает ритм над пустырём,
звучащий, как над ухом оплеуха,
за ней другая, вновь ещё одна.
К тебе, мой город, мне не достучаться.
и скоро ляжет снега седина
на голову и плечи домочадца,
запутанного в точках и тире
нездешней речи, в рифмах не отсюда.
Мы свяжемся, возможно, в сентябре,
когда побьётся старая посуда
на счастье, не иначе, как всегда,
и новая появится комплектом,
с небес польётся чистая вода.
Пока ответа нет, и всё на этом.
Ни звука... Узнаёшь ли позывной?
А почерк мой? Ведь я не пил ни грамма.
Мой город выживает под войной,
и, собственно, про это шифрограмма
тебе, меня принявший город-сад,
приёмный мой, и я тебе приёмный.
С утра дрозды наглеют и дерзят,
орут в окно без всяких церемоний -
чужой, чужой! На линии обрыв,
давай мы узел связи обесточим,
и всё закончим, не поговорив,
поскольку не отец ты мне, а отчим.
А мой родной, уставший от ключа,
мои слова не примет и прогонит...
И только эхо мечется, стуча
нездешний шифр в радиорубке комнат.