Странник 11. 08. 17-26. 01. 19

1 куплет:

Заклятые враги
Запечатали потайные ходы.
Выбора нет и нет уже головы.
Существуй, не тужи, коли выбрал не ту жизнь.
Власти любят, когда нет в человеке души.
У нас все это в крови.
Увы, того, кто загонит пищевой гранит
Под темя, угодно корить смело, - таково наше бремя.
А ты нашёл, склеил, аккуратно подкроил, уверил.
И узрел в стенах доселе невиданной двери,
За которой узенькая тропинка.
Она приведёт к Олимпу.

Клин вышибают клином.
А ты открыл калитку прытко
И пошёл в обход, но время - не пытка.
Результат! Чужие намерения скрыты,
А слова режут, как бритва,
Лезут в ряд если люди к тем,
Кто не сулят ничего кроме битвы.
Их жизнь, как бык, будто бы пнула копытом,
Потом облизнула - язык мима мнимого.
Как бы выбраться из их мира,
Хотя бы сделать попытку.


Рефрен:

Ты готов променять свою постель и еду
На счастье в пути, среди растений, тут
Вокруг степь и луг, одиночества труд.
Дни и ночи в одни очи сотрут сего скитальца.
Чьи ноги своей дорогой идут, тот станет
Обладателем клада знаний.
По лесам и болотам бредёт странник.


2 куплет:

Пока ты шёл, всех благ лишён,
Через жару и шторм, парус и шкот, ещё
Через позор и шок к изысканным узорам штор,
А жизни груз твой был тяжёл,
Завёрнутый в мешок за плечом,
Другие делали вид, что всё хорошо.
Твоя тропа не Великий Шёлковый путь,
И если дашь волю ногам,
В скалистый заведёт Эмин Муил.
Солист ты и архитектор судеб
В этом театре мечты.
И никакие теракты мастить
Не будет никто. Тетради листы
Заполнятся красками, чертежей блокнот
Оставит творец, положит в священный ларец
И воздвигнет хрустальный дворец.
Но это потом.

А сейчас при свечах все сетчатки глаз,
Чесоткой бесчеловечной искалечены,
Ночью, торча на отчуждённых встречах,
Вечно готовы уличать человечество в нечисти.
Им делать нечего боле, чем в чёрной
Боли черепа, в чреве чёрствой доли,
Подобно Черчиллю, учинять бесчестности,
Расчленять челюсти, и чествовать
Чиновников, что чечёткой чеканят шаг,
Снимая шляпу, к червонному чаду -
К предначертанному тщетному
Червивому аду.

На каждое стадо найдется свой пастух,
На каждого пророка свой Чародей.
Но чей удел такой человек?
Эта порука друг за друга по кругу бесконечному,
Как клейкая лента Мёбиуса или бутылка Клейна
У клерка в бетонной клетке - в свинцовой сетке.
В ортодоксальной секте целковой монеткой
Снова низвергнет устои неверный. Ничто не вечно.
Слоги терпкие свяжут уста врагам,
Усладой крепкой скрепят их к своим головам.
Скрипят по швам заветы, они забыты. Города пожрал дым.
Так предал бы каждый, но только не ты.


Рефрен:

Ты променял свою постель и еду
На счастье в пути, среди растений, тут
Вокруг степь и луг, одиночества труд.
Дни и ночи в одни очи сотрут сего скитальца.
Чьи ноги своей дорогой идут, тот станет
Обладателем клада знаний.
По лесам и болотам бредёт странник.


3 куплет:

Глядя на заброшенный храм и неродной его внутренний зал,
Гладя подошвами камни лироэпических рек и скал,
Ты по по всему миру искал свой исток и то, как век проскакать.
Но никто не заплатит виру за исконно русскую смерть времён.
Всю свою жизнь в листок скомкав, пилигрим по земле идёт.
На чьём-то лице застыл грим, но не выдержав сил слез, потёк.

Что ещё выдумает хитрая тыквенная головушка, чтобы обмануть чёрта,
Пока кто-то к нему чеканит свой шаг чечёткой.
Твои строки томно не ложатся по белому чёрным.
Они востро оркестровым тоном выдавливают долго
Листа мутную липкую смоль, что скопилась в нём за многие годы,
Оставляя прочный белый острог из превосходно спелых мелодий.