Не Копенгаген

Самолёт, что не из крупных. Явно не из молодых,
Перенявший опыт мудрых, а когда-то - и крутых,

Полный ветреной отваги, с наслаждением взлетев,
Задал курс на Копенгаген, затянул под нос напев.

Я смотрю в иллюминатор. Следом облако поёт -
Будто аккомпаниатор провожает самолёт.

Чай несут. Сосед воркует. Закрываются глаза.
Пресса новая бликует. Мы в полёте два часа.

Время долгих ожиданий. Хуже только догонять.
На земле полно терзаний. Воздух - просто не понять.

Небо датское белеет, как парное молоко.
Кто-то лётчиков жалеет. Кто-то в мыслях далеко.

Кто-то трусит, в кресло вжался. Хорошо б пешком дойти!
Копенгаген приближался, как земной конец пути…


…Как-то сказочен и странен, чем-то сумрачно красив,
Древний город Копенгаген, красных крыш жилой массив.

Увлекающийся сыром и молящийся святым,
Он воспользовался миром, словно кушем золотым.

Город, выросший в тумане, белокожих, узких лиц,
Театрально одурманен. В самом деле, датский принц.

Сам собою окрылённый, с вечной ставкой на зеро,
Увязал свои районы в синем бархате метро.

Дань старинного обряда – королевский экипаж.
Сад «Аквариум», а рядом, в двух шагах - нудистский пляж.

Много мимов в бронзе жёлтой. Неподвижны, но потом
Бодро спрыгивают с горки – и по улице бегом.

Блещут синие каналы, среди них горбатый мост.
И Русалочка на камне поджимает рыбий хвост,
Вдалеке фонтан с быками и богиней Гефион.
Струи плещут, бьют о камень. Жарко. Август. Брызги… звон…

В этих брызгах состоялось посвящение в датчан.
В них душа очаровалась. Собралась по мелочам.

Что ни площадь – постаменты, в синей патине металл.
Из истории сюжеты – так, как скульптор передал…

А на пристани, на стуле, живописец у холста.
Что он кистью зарисует, точно будет красота.

Восемь палуб белой горкой, трап до неба завитой.
Узел фирменной восьмёркой, силуэт волны крутой.

Не паром, а три вокзала, только фоном синева.
Я слова узлом связала – разбегаются слова.

И легли на ветер свежий, волн далёких завитки …
Я машу, кричу невежей. Вдаль смотрю из-под руки.

На лету сажусь в машину – в подлетевшее такси.
Туборгвей! И ветер в спину, пусть закрыты жалюзи.

Дух свободы, будто крылья с человеком рождены.
Он витает без усилий, настроением страны.

Жаль, что адрес ненадолго, Туборгвей как эпизод.
И совсем сбивает с толку погружение в народ -

Вольнодумцев головастых, колоритных площадей…
Я не видела контрастов. Просто город для людей.

Погружаться в Копенгаген – значит, голову кружить.
Аромат любви витает, кофе рады предложить…


…Двери сдвинулись, сомкнулись… Рты раскрыты. Духота.
Мы вчера домой вернулись. Руки, сумки, ползонта.

Кто-то двинул в спину сзади, дружно выдохнул народ…
Здесь уже не Копенгаген, а метро «Аэропорт»…



…Одинокий белый бакен, восьмипалубный паром.
Где ты, город Копенгаген? Чудный Андерсен с пером.

Если очень заскучаю, отошлю туда письмо.
И сама же получаю: Туборгвей и точка ком.

Странный адрес, право дело, с точки зрения границ.
Я себя запечатлела среди тысяч датских лиц.

Среди тех, с кем говорила. Среди тех, кто мимо шёл.
Дух свободы разделила. Кто узлы морские плёл.

С кем дышала сквозь туманы, что казались молоком.
Где сложился адрес странный - с Туборгвеем точкой ком.

Научилась улыбаться. Подружилась со страной.
Что-то вроде дружбы наций, очевидной мне одной.

Туборгвей с его дворами, где от фуксий розов цвет…
Я стою в оконной раме. Между нами двадцать лет.