кавказ

всё-таки мы улетим на кавказ,
и всё-таки я покажу тебе горы.
ты будешь все также сурово
смотреть
куда-то в закат,
не в тоску моих глаз,
но всё-таки мы улетим на кавказ.
когда прилетим, обниму ледяные колени
и долго буду молчать. неужели
мои слова и эмоции тебе надоели?
и нет никаких «нас»,
но всё-таки мы улетим на кавказ.

говорят там тепло,
теплее, чем в нашем городе,
и уж точно теплее, чем твоё сердце.
но чуть холоднее, чем у тебя на кровати,
когда я хотела раздеться.
когда-то.
сейчас мне в ней холодно, страшно, обидно.
я снова запуталась в датах.
мне стыдно —
не помню твой голос, но помню как я
хотела спасти… тебя… а себя?
а себя я спасти не хотела.
и ты сейчас спросишь «в чём дело?»,
я отвечу «не важно»,
сквозь шум темноты.
что тогда важно?
ты.
ты. ты. ты. ты…

но всё-таки мы улетим на кавказ.

и тогда глядя на всё с высоты
причина моей тоски (ты)
спросит, почему я печальная.
а я сразу подумаю, не отвечая,
что сердце твоё я буду беречь,
даже если придется лечь
под пули,
даже если задуешь ты огонь этих свеч.
буду очень беречь
в стихах. не в моих бесталанных,
а в твоих безупречных и пьяных.
я готова высечь на камне их,
будто это и есть твоё сердце.
я готова сжечь каждый свой стих,
лишь бы дать возможность согреться.

но не спасёт ничего
моей страсти пожирающий пламень:
твоё мною любимое сердце
пусть и драгоценный,
но всё-таки камень.