прозрачная мембрана

Он так непоправимо запоздал
на эту жизнь, похожую на поезд.
Торчат из-под казённых одеял
ступни людей, уснувших, беспокоясь,
что могут где-то станцию проспать
и где-то заблудиться, не доехав.
Поднялся в шесть, а нужно было в пять
волочь баул провалов и успехов
к вокзалу, чтоб спокойно подойти,
увидеть свой вагон в пять тридцать ровно...
Теперь стоит и смотрит на пути
с давно уже безлюдного перрона.

***

По-августовски странно и нелепо
из темени подвальной на свету
идти на тёплый дух ржаного хлеба
сквозь плач и вой, людскую суету -
симптомы постобстрельного синдрома.
Но хлеб ржаной всем страхам вопреки,
зовёт к себе, как будто полудрёма,
в которой все видения горьки.
Так пахнет золотистой тёплой коркой,
что хочется бежать во весь опор,
но в булочной стоишь с краюхой горькой,
не полностью сгоревшей до сих пор.

***

Как поздно всё... Как поздно всё, и рано
про это думать - времени в обрез.
И воздуха прозрачная мембрана
в пространство выдаёт - Христос воскрес.
Молчу, не веря августовским песням,
кузнечиковым знойным, наливным,
их звукам, то печальным, то помпезным,
и богу, и смеющимся над ним,
не кающимся вовсе, что распяли,
а будет случай - заново распнут.
Идёт война, и сам Христос в опале,
хоть смерть отвёл на несколько минут.