ласточка

Жги, август мой. Мелодия разрухи
запомнится пчелиным звоном в ухе,
надсадным, что греховный перепев,
который вводит в прелесть по-библейски,
но бьют очередями в перелеске,
немало в этом деле преуспев.
Пчела меняет курс, уходит с креном,
фасетки жмёт в режиме переменном,
наводит фокус, жало обнажив.
Что, смертница, ужалишь - не вернёшься,
но если под крылом такая ноша,
то вряд ли кто-то после будет жив.
На бреющем идёшь к заветной цели,
жара, фасетки малость запотели,
но смерть за смерть, ведь жизнь у нас одна.
И лётчиком безжизненным, усталым,
найду пчелу, петляя по кварталам,
в одной из рам разбитого окна.

***

Чудо из тетрадного листа -
ласточка, сложить её так просто.
Нужно нацедить себе полста,
чтоб душа достигла точки роста
тихого принятия беды,
времени, когда никем не понят,
плачешь, завершив свои труды,
где-то в уголке одной из комнат
домика, где мама молода,
жив отец, и время не жестоко...
И уносит ласточку туда
детский вздох воздушного потока.

***

Все праздники смело с календаря
осенним ветром прошлого сезона.
сентябрь, тепло последнее даря,
обрушивает листья полусонно
с деревьев наземь. Kто его поймёт,
когда костры дымятся, догорая,
и ложечкой засахаренный мёд
с трудом снимаешь с баночного края?
Привиделось? Ведь август, во дворах
ещё тепло, и пчёлы носят в улья
военный мёд, в котором кровь и прах,
надломленные крылышки сутуля.