Город

Путь домой

Лязгнула дверь,
возвращая под отчий кров
градом столичным измученные мозги,
поздняя  электричка
несёт улов:
шаткие тени, усталые сквозняки.

Между Москвой и Калугой луна плывёт…
где-то за Нарой
кончаются огоньки,
вялые пассажиры:
кто спит, кто пьёт;
света с пространством причудливы языки.

Ну, здравствуй, Обнинск –
уездный аристократ! 
В трещинах тротуар и не видать не зги…

Семьдесят! это больше, чем шестьдесят.
Выстояли. Выправились. Смогли.

Пионерский проезд

Скинув лёгкие пожитки
и нелёгкое житьё,
с расторопностью улитки
быт проверю на быльё.
От проспекта до окраин
пара улиц и дворов,
тишина и запах гари.
Будь готов! Всегда готов!

В этом городе наивны
были звёзды и слова…
Жизнь пройдя до середины,
ищешь с летошним родства.
Твердь знакома до щербинок:
та же улица, фонарь…
Ты пока ещё не инок,
но давно и не бунтарь.

Где лентяи и простушки,
изучавшие «жи»-«ши»?
Где горластые лягушки
и бесстрашные  стрижи?
…лето в парке колобродит:
здесь танцует, там поёт…
Может быть не всё проходит:
Соломон /по счастью/ врёт?

Комсомольские пруды

Возвращаясь из столицы, после дождичка в четверг,
не спеши в передовицы – посети знакомый брег.

Несмотря на близорукость и забывчивость минут,
поищи себя и юность среди горестей и смут.

Кособокость узких улиц поменяет рок на блюз,
на природе среднерусской спит под ряской старый пруд.

На задворках старой школы жизнь проходит не спеша:
те же птицы, те же пчёлы – исцеляется душа.

Башня

Она стоит над городом отважно,
господствуя над миром этажей:
там наверху – то ветрено, то влажно,
а по зиме и вовсе –  не елей.

Меняются сезоны и чинуши,
ломаются то копья, то бразды,
Метеомачта служит, служит, служит,
не замечая пошлой суеты.

Морозовская дача

В Нижнем парке на пленэре
Пахнут красками слова.
Чьи-то дети, чьи-то звери
И, меж сосен – синева.

Целый месяц на пленэре
Изучаем светотень –
В чисто-плотной атмо-сфэре
Обучаем даже пень

Где-то там бушуют страсти,
…что нам Киев и Москва –
Холст не делится на части,
Без корней мертва трава.

Тихо-тихо на пленэре,
Лучезарно льётся свет
И, в куинджевой манере,
Бог рисует наш портрет.

Обнинск. Улица. Еда.
(Атомная ярмарка)

На кухне мира сегодня праздник:
все флаги в гости, пестра толпа,
дым коромыслом. Соблазном дразнит
лахпета запах…
Пуркуа па?

Не помня лиха, шагает лето,
мелькают сари и кимоно.
Хватай на память.
"Пройдёт и это"
напоминает царь Соломон.

Салат из чая –  мечта туриста!
Улитки с перцем – берём?
Берём!
Шпинат, папайя…
Пино по триста!
Утроба пышет живым огнём.

Не скажешь жажде "повремени-ка",
Не скажешь жизни "нажми на стоп"
Стезя по-прежнему – многолика…
Давай, приятель, ещё по сто.


Хранитель

Город молится о насущном,
лейтмотив подбирая с трудом.
Город хвалится простодушно:
супермаркетом и ларьком,
старым парком и первым снегом,
полумесяцем и крестом,
птичьей трелью и детским смехом –
сокровенным
…и пустяком.

Город молится за безбожников,
за язычников, за бомжей,
за охальников и острожников,
и за тех, кто совсем ничей.
За обиженных и за парочки –
чтобы в окнах свет не померк.

Улетают за город бабочки
век за веком.
Он помнит всех.