Тридевять раз

Вселенная наизнанку, а то, что снаружи - горсть.
Свои есть у всех законы, но каждый - на свете гость.
А следовательно - не лезь-ка уставом в чужую боль.
Вот если найдешь себя ты - исчезнет добро и зло.

Я тридевять раз с тобою не научусь прощать.
А дворник из нас в запое всё выметет натощак.
И видимо нам пора, уж, всегдашнее "по-утру"
Обменивать на "придётся" (не глядя и наобум).

И с мелочью вон пойти бы (да выплакана река)
Чтоб всяческой ерунды бы нам к завтраку покупать.
Нас выматерит кассирша. Вон высыпались слова -
Карманы пусты как мысли, и в каждом из них дыра.

А горюшко - не проблема. Мы стали бы у ворот,
Смотрели бы на антенны. Ну, или наоборот -
Пусть смотрят Луна и звёзды в позорящей своей пене.
А дворник гремит ключами и никому не верит.

Пока не растаял дым бы от утреннего костра,
В котором растаял дом бы, пылавший еще вчера,
Мы шли бы себе и шли бы - не широки в плечах,
Облачены в тельняшки, уличены в речах.

Уходим в июльский зной мы - долой от ослепших глаз.
Валторной или гобоем гудит наш прощальный вальс.
Уходим как приведения промежду смотрящих сквозь,
Не видящих лиц друг друга, за стенами горя врозь.

И каждый там поспешает забить в эту стену гвоздь,
Чтоб жалкий свой мир упрочить, свою получить чтоб кость
На пОминках по себе же, на собственном рождестве,
Всегда, когда вальс с любовью или танцует смерть.

Изнанка вселенной - горы, а то, что снаружи - горсть.
У каждого есть законы, но каждый - на свете гость.
А следовательно - не лезь-ка с печалью в чужой устав.
Исчезнет добро и горе когда ты найдешь себя.
(18.04.99)