На Столетовой горе

Поездка в гости к другу, которого давно не видел – это приятное событие. Мы все знаем, как это обычно происходит: люди прибывают издалека, тепло обнимаются, затем собирают стол, где за посиделками выпивают, грустят и смеются, вспоминая былое, затем делятся своими мечтами и планами, размышляя о будущем. Только когда друга уже нет в живых, поездка превращается в испытание для нервной системы. Ты вдруг понимаешь, что уже никогда не увидишь этого человека, что сердце, несмотря на осознание разумом случившегося, все равно никогда не сможет принять его уход. И образ друга, накрепко впечатанный в память, остаётся только на фотографиях и в воспоминаниях.

Да, мы с Николаем Столетовым виделись не так часто, как хотелось бы, ибо работа и постройка дома занимали большую часть его времени, которого, к сожалению, было отмерено слишком мало. Первый раз я к нему приехал, когда его уже не стало, чтобы отправить его в последний путь. Похороны друга – это страшно, но жизнь устроена именно так, и от этого никуда не деться. За пару дней до этого у Коли был день рождения, мы его поздравили, оставив ему в социальных сетях множество тёплых слов, а на следующий день случилось непоправимое. Многие поздравления он так и не успел прочитать. Какая-то злая игра судьбы – не иначе. Мы все были шокированы внезапностью его ухода. Я смутно помню, как доработал смену, когда узнал про случившееся. Весь остаток дня прошёл, как в тумане. Даже сейчас, вспоминая эти моменты, мне становится не по себе.

Я человек в какой-то степени публичный и множество знакомых сопровождают меня по жизни, но в большинстве своём это случайные попутчики, почти не оказывающие на меня никакого влияния. Не всегда удаётся наладить дружеские отношения, особенно в творческой среде, где многие пытаются перетягивать одеяло на себя. Чаще всего отношения остаются на уровне "здравствуйте — до свидания". С Николаем же удалось практически сразу установить  контакт. В одной детской песне советских времён пелось: «Ну а дружба начинается с улыбки…». Так и Коля, появившись в наших творческих кругах, сразу обворожил всех своей искренней улыбкой. Сразу стало понятно, что это человек широкой души. А когда он взял свою 12-струнную гитару и запел, все присутствующие просто ахнули, когда его звонкий голос полетел по залу. Такие его песни, как: «К бате», «Человек с гитарой», «Не напоминай мне» вроде бы и просты с первого взгляда, но если поразмыслить, в них заложена такая глубина, что полное осознание услышанного приходит не сразу. И Коля пел. Пел всем нам на радость. Чуть позже мы узнали, что у него некоторое время назад была сильная травма левой кисти, и он не мог долго играть на гитаре. После исполнения пары-тройки песен ему нужен был перерыв для отдыха. Мне кажется, что порой он играл через боль, зажимая аккорды, но внешне не подавал вида. Что он чувствовал в такие моменты, мы уже не узнаем, а на тот момент спрашивать было неловко.

Многие песни он сочинял сам, в том числе музыку и слова. Стихи из творчества других поэтов также имели шанс стать песней в его исполнении. Посчастливилось и мне стать его соавтором. Увы, Провидение разрешило нам создать только одну песню. А какие были далеко идущие планы… Эх… Вот и сейчас, прослушивая его песни, я осознаю, какого таланта был этот человек, так до конца и не раскрывшийся. Нет, я не пытаюсь идеализировать Колю, идеальных людей в принципе не бывает. Думаю, что у него, как и у всех, были свои "скелеты в шкафу", но он сохранил их в тайне и унёс с собой.

В конце июля я наткнулся в интернете на афишу концерта, посвящённого памяти Николая Палыча, как его многие называли. Разослав знакомым эту афишу, я начал планировать поездку. В село Поперечное, что входит в Верх-Ирменский сельсовет, где проживал Николай, добраться не так просто. Несмотря на относительную близость к нашему огромному мегаполису Новосибирску, туда не ходят прямые автобусы и без автомобиля там, как без рук. Увы, владельцем автомобиля я не являюсь, так что нужно было искать водителя, который бы отвёз нас до села. «Ничего, добрые люди помогут!» - подумал я. Так оно и случилось. Созвонившись с организаторами концерта, мы обсудили детали, распланировали наш визит до мелочей, а также способ доставки нас в Верх-Ирмень.

Наступило 5 августа – день концерта. Накануне я не спал, предаваясь воспоминаниям и размышлениям, что в дальнейшем помешало мне выступить, как я хотел, ибо на сцене я не чувствовал присущей мне уверенности и немного терялся. Выехав с утра, мы с Марией Бершадской добрались до Верх-Тулы, где встретились с коллегой по перу Еленой Соболевой-Пурис, хорошим другом Николая. Их творческим дуэтом было создано несколько замечательных песен, порой они даже выступали на сцене вместе. В ожидании автомобиля мы коротали время в квартире у Елены, попивая чай со сладостями и предаваясь воспоминаниям. Вскоре раздался телефонный звонок, сообщивший, что водитель прибыл, и мы отправились в путь. По дороге мы подобрали Елену Заколодкину - ещё одну хорошую поэтессу из Ярково, также прекрасно знакомую с Николаем. Все мы планировали принять участие в концерте, если представится такая возможность.

Верх-Ирмень встретила нас ухоженностью и чистотой. Иной раз приезжаешь в село, а там лишь разруха и безысходность. Здесь же сразу бросилось в глаза, что местные жители — это трудолюбивые люди, которые уважают свой дом и землю, на которой они живут.

Пару часов мы репетировали в местном доме культуры, а потом записывали песню Николая «Ирмень», которую он часто исполнял здесь на сцене. Даже я, человек совершенно не умеющий петь, принял в её записи участие. Вечером нам нужно было выходить с ней выступать перед публикой, и я опасался, что испорчу некоторые моменты. Нужно было не ударить в грязь лицом, и вроде бы получилось, хотя и не идеально.

И снова предстояла процедура, которая выворачивает нервы наизнанку – посещение кладбища. Наши творческие круги за последние годы потеряли множество людей. Десятки талантов покинули нас. И Николай среди них. Я понимаю, что жизнь не вечна, что уйду сам рано или поздно. Я принимаю, что уходят пожилые люди, которые видели жизнь и, возможно, даже сумели устать от неё. Но я никогда не смогу принять, когда умирают люди в самом расцвете лет. Напомню, что Николаю было всего 44 года. Говорят, что Господь забирает лучших. Может, оно и так. Но все равно чувство несправедливости жизни не покидает меня, когда я думаю об этом.

На могиле Коли установили красивый памятник, без ненужной вычурности и пафоса, лишь фотография с его, ушедшей в вечность, улыбкой и силуэт гитары в мраморе. Мне кажется, что памятник очень точно отражает Николая, каким я его знал. Белые хризантемы, которые мы привезли с собой, органично вписались в цветочный ансамбль, находящийся здесь. Светлому человеку – светлые цветы. Многие еле сдерживали слёзы, а кое-кто говорил, что накануне Коля являлся им во снах. Быть может, он ждал их приезда. И дождался.

Концерт должен был пройти на склоне, располагающемся позади Колиного дома, который он так усердно и тщательно строил, но так и не успел в нём пожить. В народе этот склон уже прозвали «Столетовой горой», потому что каждую зиму Николай оборудовал здесь большую горку для всех желающих.

Сегодня на месте этой горки, которую мне так и не довелось увидеть, помимо стендов с фотографиями, красовалась  надпись "Человек с гитарой", составленная из отдельных букв оранжевого цвета, высотой около сорока сантиметров каждая, что придавало оригинальности импровизированной сцене. Но сцены как таковой не было, поскольку артисты должны были выступать на вершине склона, где на голой земле стояли микрофоны и мощные колонки.

Планируя поездку, я опасался дождя, но с погодой повезло - стояла жаркая летняя, почти безветренная погода. Перед нами предстало живописное место: речка Малая Ирмень мягко протекала под деревянным мостиком, по которому мы подходили к дому; буйство зелени и бездонное деревенское небо обволакивали всех присутствующих. Местные жители наверное уже привыкли, а я, как человек городской, жадно вдыхал этот знойный травяной воздух. Воспоминания о, казалось бы, недавнем, но уже столь далёком деревенском детстве, нахлынули на меня, и я бродил неподалёку от сцены, созерцая окрестности.

Зрители уже постепенно начинали размещаться внизу на скамейках, заранее подготовленных организаторами. Родители Николая Павел Севастьянович и Ольга Николаевна встречали гостей. Я тоже тепло их поприветствовал. Отец спросил:
- Как думаешь, человек пятнадцать хотя бы соберётся?
- Да, думаю, должно быть! – ответил я, всё ещё находясь в своих мыслях и строя воздушные замки.
Знал бы он, что соберётся больше сотни зрителей.

У родителей слёз не было, или они умело их прятали. Скорее всего, за прошедшие три года слёз уже попросту не осталось. Но было видно, что им тяжело, что скорбь своей чернотой вгрызлась им в души и с того рокового дня так и не отпустила. Лечит ли время от таких незаживающих ран? Каждый сам однажды найдёт ответ на этот вопрос. Всё же, думаю, родителям было приятно, что столько людей помнят их сына, чтят его память, и это придавало им сил. Сестра Анна тоже была здесь. Я её даже поначалу не узнал. Когда концерт подойдёт к завершению, она ещё скажет трогательную речь, коих в этот день прозвучит немало.

Прибывали новые гости, и был организован небольшой стол. Не сказать, что он ломился от изобилия, но дары огорода и вкуснейший плов достались всем. Никто не остался голодным. Как говорится - «хлеб-соль» по русской традиции. Начинались репетиции, проверка звука. Два Владимира занимались организационными вопросами и звуковым оборудованием. Списки выступающих уже были составлены.

Я пропущу подробности концерта, чтобы не утомлять читателей. Скажу лишь, что гости, выходившие на "сцену", делились  со зрителями своими воспоминаниями о Николае, посвящали ему свои стихи и песни, а также представляли своё творчество. Помимо участия в общем исполнении песни "Ирмень", я прочитал стихотворение «Осиротевшая гитара». Думаю, вы поняли кому оно посвящено.

"Вот это его трясёт, гляньте-ка!" — услышал я комментарий в свой адрес от одного из зрителей. Конечно же я волновался, ведь в конце концов я приехал не на увеселительное мероприятие, а для того, чтобы поделиться своими переживаниями, которые я запечатлел в строках и которые болью отзывались не только во мне, но ещё и в тех, кто находился рядом.

Я всегда говорю и буду говорить, что читать стихи (как и исполнять песни) нужно на пределе чувств, натягивая струны нервов, иначе — не стоит выходить с ними на сцену вообще. Зритель должен почувствовать этот порыв, поймать нерв выступающего и переживать вместе с ним. Обоим участникам творческого таинства необходимо быть откровенными друг перед другом и тогда возможно каждый из них достигнет своего "катарсиса". Коля был как раз таким, ибо его выступления не оставляли равнодушным практически никого.

Мне в своей жизни довелось много раз принимать участие в концертах памяти, и в каждом из них было что-то своё особенное. Так и здесь. Над любимой землёй Николая, перед его родными, близкими и друзьями, которые будут хранить память о нём, летел его голос. Как в песне на стихи Елены Соболевой-Пурис, которую он пел:

"Знать всё неспроста, пусть дорога терниста,
Порой, точно гладь, а порой камениста,
Навстречу ветрам крыльев не обломаю,
Кричу: "Я ЖИВОЙ! И как прежде летаю!"

После завершения основной части концерта, многие остались и организовали вечерний костёр с «Гитарой по кругу». Увы, у нас не было такой возможности, хотя в другой ситуации лично я бы присоединился с удовольствием. Павел Севастьянович плеснул нам несколько стопочек беленькой перед дорогой, дабы ещё раз помянуть усопшего. Я не за рулём - мне можно. Мы перекинулись нескольким фразами и попрощались. Предстоял путь в Новосибирск. «Какие замечательные люди, - думал я в дороге, - дай Бог им всего самого-самого!»

Когда встречаешь тепло в людях, которые делятся им с окружающим миром, хочется присоединиться и делиться вместе с ними. А на «Столетову гору» мы обязательно приедем. Обязательно! И не раз! Пока мы живы – полёт продолжается!