Пацан и солдат

«Солдат возвратился с войны без рук,
еще молодой мужик, -
сказал семикласснику военрук. -
Ты будешь его денщик!

С утра соцработник его ведет,
и с ней он весьма колюч,
а вечером твой, Михаил, черед,
вот адрес его и ключ».

Вошел без звонка, опустил рюкзак -
солдат на диване спит,
лишь «Erika» звонко чеканит шаг,
поставлена на репит.

По стенам – знамена среди икон,
висит в кобуре наган,
коробками с водкой забит балкон...
«Что смотришь? Налей в стакан!»

Уселся: «Пои! И запить скорей!
Сегодня опять нажрусь».
А выпив, бросает, как царь царей:
«Налей и себе – за Русь!»

Попробуй такому ответить «нет».
Он знает в приказах толк:
«Отлично! Давай запивай, корнет,
и сразу второй – за Долг!»

Всё радостней «Erika», громче речь
солдата ей в такт о том,
как Родину следует нам беречь,
спасать от врагов наш дом.

Не верит профессорским вензелям -
всё сбито в простой формат,
где пушки Тишайшего по полям
ползут позади «армат».

Но вдруг из сгустившейся темноты
он сетует пацану:
«Ты знаешь, без ласки совсем кранты,
привстань на коленки... Ну!»

Гипноз? Христианской любви магнит?
Поклонов в ладонях горсть?
Никто это чувство не объяснит -
встает на колени гость.

Ему это будто бы первый бой,
как лепта его в народ -
он в дело пускает наперебой
и пальцы свои, и рот.

Он плачет от гордости за себя,
что вносит в победу вклад,
что, даже бессмертие погубя,
служить он России рад.

Зажглись за окошком сердца огней
и русский протяжный марш
плывет по-над «Erik'ой» все слышней:
«О-ох, Машенька, Машка, Маш!»