Владимир Солнышко. Продолжение

Глава десятая

Тропинки слухов. Миссионеры от магометан,
католиков, иудеев. Мудрец из Византии.
О трёх предисловиях. Перстень гостя. Высокий
совет. Соглядатаи Владимира. Их отчёт князю.
Взятие Корсуни. Ультиматум. Потеря зрения.
Корабль из Царьграда.


Везде тропинки слухов пролегли,
Что князь уходит от отцовой веры.
И сразу изо всех концов земли
Пошли к нему толпой миссионеры.

«Ты мудрый и смышлёный человек, —
Болгары камские ему сказали. —
Но счастливо и радостно свой век
В язычестве ты проживёшь едва ли.

Ты должен истинного бога знать,
А вы привыкли идолам молиться.
Лишь Магомет способен счастье дать,
Но надо по закону жить стремиться».

«А в чём же ваша вера и закон?» —
«Мы верим в бога, то есть в Магомета.
Творите обрезанье, учит он.
Вина не пейте до скончанья света.

Свининой гадкой не поганьте рот.
Бегите нечестивых мыслей разных.
И если в Магомете кто помрёт,
По семьдесят получит жён прекрасных».

«По семьдесят! — подумал князь, смеясь. —
Пить не вино, а воду из колодца!
Вся эта сказка, право, не про нас.
Всё это на Руси не приживётся».

Затем пришли к владыке немцы. Он
Их выслушал внимательно. «Католик
Один способен соблюдать закон.
Один способен соблюдать. И только». —

«А в чём же он?» — «В пощенье, — говорят. —
Постись по мере сил. А не постишься,
И пей, и ешь. И счастлив будь и рад,
Но всё во славу Божью». —
«Хитрость лисья», —

Подумал князь и проводил домой
Католиков, то евших, то не евших.
Потом жидов он пригласил, толпой
В столицу из Хазарии пришедших.

«Мы сыновья далёких тех отцов,
Которые распяли самозванца.
Наш бог избавлен от хвастливых слов.
На трёх богов не может разделяться». —

«Ваш край отцовский?» — «Иерусалим». —
«Там и живёте?» — «Нет, по белу свету
Разбросаны мы божеством своим». —
«За что же бог придумал кару эту?» —

«За жизнь отцов греховных». — «Что же вы
Хотите, чтоб и мы греховно жили?» —
И ниже в поле скошенной травы
Хазары из светлицы уходили.

Потом пришёл мудрец от христиан.
Он рассказал Владимиру, в чём веры
Отличны меж собой. Глубок и прям
Был разговор посланника. Без меры,

С какой-то небывалой полнотой,
Он вызывал доверие владыки.
«Вот это правды путь, — он думал. — Мой.
Еще мне не знакомый, но великий».

Князь с каждым новым словом мудреца
Ловил себя на том, что с ним согласен.
Посланцев понял он не до конца.
А этот был во всём и прост и ясен.

«Ты вот что расскажи, святой отец.
За что Христа распяли иудеи.
Как он воскрес. И кто он, наконец,
С любовью непонятною своею».

Рассказывал уже, наверно, с час
Миссионер далёкой Византии.
И наш герой его хотя бы раз
Прервал в раздумье. Истины такие

Нежданно раскрывались перед ним,
Что не хватало слов. И мы, читатель,

С Владимиром согласно помолчим
И только об одном напомним кстати,

Что многое, о чём повествовал
Мудрец из Византии (вспоминайте)
В трёх предисловиях я рассказал
(Забыли? Не беда — перечитайте).

Я не имею права обвинить
Вас в чтенье невнимательно- вальяжном,
Ведь так легко нам каждому забыть
О чём-нибудь, подчас довольно важном.

Недаром же в своей шальной судьбе,
Придумав складно золотые были,
Мы на сто лет забыли о себе
И на сто лет о Господе забыли!..

Князь перстень византийца увидал:
Направо — в рай идут, а кто налево —
В кипящий ад. И тихо князь сказал:
«Достойны слёз идущие во чрево

Ужасной смерти, но достойны благ,
Какие только есть на белом свете,
Идущие направо. Каждый шаг
Тех, правых, и завиден и бессмертен».

«Так, значит, ты не хочешь в ад попасть?» —
«Да нет уж, не хочу». — «Тогда совет мой —
Крестись — отдай себя в Христову власть.
Иди дорогой светлой и бессмертной».

«Креститься рад, но так скажу в ответ:
Немало надо сделать перед этим».
Он созывает княжеский совет
И произносит речь перед советом.

Он говорит, что люди разных вер
К нему приходят, бога прославляют,
Своей, понятно, веры, ну а сверх
Принять ему их веру предлагают.

Совет не дремлет. Так решает он:
«Великий княже! Ныне всякий знает,
Что в мире неизменный есть закон —
Кулик всегда своё болото хвалит.

Отправь послов в далёкие края,
Пускай посмотрят всё и всё проверят,
Вот и оценка вызреет твоя,
И остановишься на лучшей вере».

Так он и сделал. И уже назад
С вестями возвращаются посланцы.
О многих иронично говорят,
Смывают с них мифические глянцы.

Но вера византийская на них
Произвела такое впечатленье,
Что соглядатаи в речах своих
Не в силах приуменьшить восхищенье.

«Какие храмы там! Какой простор!
Какие изумительные службы!
А запоёт дивноголосый хор,
Ему и песни ангелов не чужды.


Что наша жизнь! — сражения и кровь.
А там, у христиан, другое дело.
К любому уваженье и любовь,
И с верой так дела вершат умело.

У нас то бунт удельный, то раздор,
И никакого общего деянья.
А там как будто этот самый хор
Пронизывает общей жизни зданье.

Вот нам бы в эту веру, милый князь!
Языческие драки надоели.
И мало проку, сглупу возгордясь,
Жизнь доживать без благородной цели».

«Признаюсь, други. И моя душа
Ужалена как будто сладким жалом.
Была бы вера их не хороша,
Душа бы к ней так нежно не лежала».

Тут неожиданно случился путь
Владимиру с дружиною на Корсунь.
Он византийским был. Но в том и суть,
Чтоб юг Руси держать единой горстью.

Князь без труда приморский город взял
И выслал в Цареград гонцов с посланьем:
«У вас, цари, сестра, как я слыхал,
Невиданной красы. С таким приданым

Я в жёны Анну с радостью возьму.
А не уважите —
в столицу вашу
Придётся мне нагрянуть самому

И на руинах в пику кой-кому
С дружиной круговую выпить чашу».

Склонили к свадьбе умную сестру
Владыки-братья. «Но в своей манере
Она сказала:
«Там я ко двору
Придусь, коль царь в Христовой будет вере».

Владимир в миг с гонцом посланье шлёт
«Мила мне ваша вера и желанна.
Крещусь — еще и солнце не зайдёт.
И пусть скорее приплывает Анна».

Но вышло так, что слово не сдержал
В тот день Владимир. Может, русской ленью
Всё объясняется. И потерял
Он в ту же ночь орлиной силы зренье.

Невеста о несчастье узнаёт,
Советует немедленно креститься:
«Крестись —
и зрение Христос вернёт.
Весь путь мы будем за тебя молиться».

И князь подумал:
«Сбудутся слова
Царицыны — вернейшая примета,
Что Бог — Христос,
что это не молва,
А разум, истина, источник света».

И красно-жёлтый византийский флаг
Украсил пристань в ранний час рассвета.

И в жизни ничего не жаждал так
Великий князь Руси, как встречи этой.

5.09.16 г.,
Отдание праздника Успения
Пресвятой Богородицы