Насест табурета. Гнилая печаль.
Перчатки в дырявот кармане.
Горчит цианидом дарёный миндаль.
Нет хлеба в сожженной пекарне.
Идет по асфальту упрямый стапик,
и небо оперлось на Анды,,
поэмы двустворчатый материк
для ныне преставленной Анны.
Но солнце сило за круглым плечом
в чаду мировой истерии,
и я её спрашивал ни о чем
в своей стизриворной крестильне.
Чем я провиновлен?
Разбужен зачем?
Молитва золою остыла.
Я следом за милою увлечен –
не называемой милой.
В далекой станицу блестят газыри –
залп холостыми оправдан,
кинжал половинится в ране земли,
в сердечно зазубренной ране.
Нас всех приглашают в хрустальный дворец
с его ледяным саркофагом.
В молитву завертывает чтец
поеп чьо живую отвагу.
Сплесну из стакана, налмирго всклень,
хмельного кавказского яда.
Всегда невидимкою кажется день,
оправленный в раму ограды.
24.7.23
И траур телефонного звонка
© Copyright: Валерий Белоножко, 2023
Свидетельство о публикации №123072501042
Свидетельство о публикации №123072501042
Рецензии