улыбкa Хайда

Мой дьявол слишком долго изнывал в темнице, и наружу он вырвался с ревом.

Роберт Льюис Стивенсон - Странная история доктора Джекила и мистера Хайда.




Где доктор Джекил, там и мистер Хайд -
классическая пара, то и это,
посмотришь - этот худ, а тот - брюхат,
но мало чем разнятся два портрета,
которые по сути есть одно.
И страх заставит вскидываться, ёжась,
когда вопрос - поверхность или дно,
уравнивают внешнюю несхожесть
до внутренней - родством погибших душ -
фантаст, видать, неплохо знал натуру.
Идёт война, звучит свинцовый туш,
откуда знать, кто в землю ляжет сдуру?
Роман дописан, Стивенсон в гробу,
но дело в мёртвой точке, и не сдвинешь.
И страх в ночи клекочет - бу-бу-бу,
читателям предсказывая финиш.
Но что для нас какой-то англосакс,
война войной, обед по распорядку.
Июль, в окно полночное косясь,
цитаты вносит в толстую тетрадку -
смешать ингредиенты - зло с добром,
освоить организмом нездоровым.
У дьявола свободу отберём,
но если снова вырвется - то с рёвом,
и станет самым страшным из убийц.
Финал, увы, известен - сгинут оба,
поскольку жизнь всегда играет блиц,
то вечно рядом гордость и стыдоба
в одном лице, а смерти всё равно.
Война равняет форменным покроем
героев с подлецами, а вино
за тех и этих пьём, греха не скроем,
хоть плачь, хоть на груди рубаху рви,
в свидетели войну не стал бы брать я.
К чему писать о дружбе и любви,
когда и Хайд, и Джекил - те же братья,
и даже больше - оба есть одно.
Когда любовь не более чем похоть,
полезнее молчать, глядеть в окно,
но только не скулить, стонать и охать,
пеняя всем на собственный прокол,
крича - родная кровь красней брусники.
Выходит, мы адепты разных школ,
хотя читали в детстве те же книги.
Стреляют... Ни плоха, ни хороша
спускается вечерняя прохлада,
и доктор Джекил вскинулся, дрожа,
увидев на стекле улыбку Хайда.