Траурница

Солнце на ладони осыпалось,
По крыльцу рассеивало свет.
Но немного мглы стене досталось,
Там порхал крылами черный цвет.

Захотелось бабочку погладить,
Чтоб пыльца на пальцах зацвела.
Бурых крыльев ветреная память –
Ах, недолговечною была.

Улетела чисто из коварства,
Тонким телом пробуя излом.
Прочь из обетованного царства,
Где она таилась за столом!

Может, солнце слишком уж палило,
Иль вспугнули робкие шаги.
Только я невольно ей внушила
Страх исчезновения. Беги!

Улетай! Спасайся! Будь прекрасной.
Сохрани чудесную пыльцу.
Пальцы ловят бабочку напрасно,
Шлёпая по крытому крыльцу…

Улетела чисто из кокетства.
Недотрогой скрыться удалось,
Избежав опасного соседства,
Где сидела крылышками врозь.

Я смотрела на рисунок странный,
С очень тёмной траурной каймой.
Вычурный, сияющий, стеклянный,
Мутный, будто вылепленный тьмой.

Траурницей бабочку прозвали
За глаза с каймой и мрачный цвет.
Ей своё посланье передали
Силы смерти – как автопортрет.

Не пошёл ей сад, где много света,
Где от насаждений зелено.
В целом время жизни – бабье лето,
Где сидят в тени и пьют вино.

Ей бы скрыться где-то на погосте,
Без следов, без времени, без грёз…
Ни к чему веселье, шум и гости –
Даже пусть веселье и до слёз.

Но по саду мечется тревожно,
Тут и там порхает целый день,
Грациозно, томно, осторожно
Золочёной траурницы тень…