Брату Кравчуку П. И

           ПОЭМА.

Заря уж утро возвещала
Своей зардевшей белизной,
И осторожно обнажала
Довольства ночи и покой.

За ней восток на свод вглядится,
Когда, как пламя возгорится
Пурпуром солнца своего,
Все засияет, засветится
От блеска светлого его.

Как из-за гор главу подъемлет
На небосклоне огневом,
Проснулось все, что ночью дремлет
В стрелах расплавленных огнем.

Пробудятся сыны востока
И всякий для судьбы и рока,
От сна для мыслей, чувств и дел,
Такой уж на земле удел.

Добрый труд – елей, бальзам,
Он дух и душу ублажает,
Иной творит, не знает сам,
Зачем ума плоды теряет.

Есть подневольные дела,
К которым нет людского тщанья,
Усердным и за них хвала
Где есть потливые старанья.

Есть труд физический, духовный
И труд досужего ума,
Какой полезный, благовонный?
На то ответит жизнь сама.

Питаясь высшими дарами
На бальзамических горах,
Где восседает над мирами
И над владыками в шатрах.

Господь Создатель и Творец,
Всё Им живет и существует,
Один всему Он есть Отец,
И во вселенной пяди не пустует.

И мы с тобой – Его творенье,
Какое может быть сужденье?
Давай жить верою в Него
В Христа спасенья своего.

В мрачных днях России царской
При невежестве людском,
В той системе жизни рабской
Много писано о том.

Бедность с крайнею нуждой,
За пол-ночи труд кончался,
До зари вновь начинался
С суеверною божбой.

На углы народ молился,
Где богов сам поставлял.
Головой о землю бился,
И считал, что тот спасал.

Мрачный угол их безмолвно
Все молитвы принимал,
Бог их мертвый и невольно
Их молитв не исполнял.

За царей молились люди,
За правителей, князей,
Окрещая рукой груди
И молитвою своей.

Как бы люди не молились,
Как не чтили божество,
В сокрушении не бились
В их святое торжество,

Но однако страх имели,
С ужасом в углы глядели,
Чудотворец Николай,
Охранял сердечный рай.

Не о том повествованье,
Что народ жил без познанья,
Как им Бога надо знать,
Его волю исполнять.
Но о том, как в государстве,
В сем режимном русском царстве,
Люди в бедности своей
Были верными для ней.

Кланялись всему на свете:
Всем угодникам святым,
Ездовым царя в карете,
Отдавали честь и им.

А пред батюшкой церковным
Всяк молясь благоговел.
И считалося позорным,
Кто креститься не умел.

Благочинный простирая
Руку хольную свою,
За дары благословляя
Говорил:” я вам даю!”

Суеверные миряне
Знатным вешали поклон,
Простодушные крестьяне
Думали, что в нем закон.

Среди дней былых, ненастных,
У державных самовластных,
Проявлялося насилье,
Подавлялося бессилье;
Уничтожен мог любой
С непокорной головой.

Нынче узников немало
Чтущих Бога и Творца;
Поступили, как попало,
Как и с царского дворца.

Они Бога прославляли
С уст хвала Христу лилась,
А их право ущемляли
На них буря понеслась.

Петра восторженное пенье
С его хористами Христу,
Как будто в небо восхищенье,
Чтоб видеть Божью красоту.

Его не стало... , хор унылый
С надеждой грустною поёт;
Простой, любезный, сильный, смелый,
Как будто в хор служить идет.

С минувшей бытностью сравненье
Для настоящего правленья
Созвучный голос подают
Для такового угнетенья:
Жена и детки слезы льют...

Земная скорбная отчизна,
Поверь! Как страшная крутизна,
С которой гулкий водопад
Как устрашающий разряд
Способный камни разрушать,
И о суде предупреждать.

А кто мудрует в стороне
И не реально понимает,
Живя от дела в стороне
Он камни вызовом бросает.

Увы! Проявят злую силу,
Найдут упрямому могилу
И превратят из праха в прах,
И ты потерпишь в жизни крах.

Бесподобные мученья
Постигали Христиан,
Воздвигалися гоненья,
Не один сослан Иван.

Их невзгоды и лишенья,
Муки тяжкие, Сибирь,
Кандалы, в пути мученья,
Ослабеет богатырь.

Дома деточки остались,
Как у Пети Кравчука.
Как над ними надругались,
Что нет писем с далека?

И жена скорбит душою
Скорбью грустною большою,
Как о муже и семье
Ночью дома, днем во вне.

Что за царская держава?
За Христа ль им эта слава?
Но кто верит во Христа,
Тот готов будь для креста.

Была ж мрачная Россия,
Благочинных много в ней.
Но неведом ей Мессия
Добротой к людям Своей.

Миновали дни былые,
Их ревнители святые,
Царский строй, жандармов власть,
Что могли на нас напасть.

Их святой епископат
Бил тревогу в свой набат:
“Лови еретиков безбожных,
Людей обманчивых и ложных,
Мы их, как Гуса, на костер,
И тех, кто умен и остер!”

Теперь другие времена
Другие мирные порядки,
Свобода веровать дана;
Какой же выглядит она,
Что возникают непорядки?

Свобода совести, собраний,
Свобода веры во Христа.
Без страха и переживаний
И без несения креста.

Почти, как в детской колыбели:
Заботы личной не иметь,
Почти посажены на мели,
Ни встать, ни сесть и не лететь. 

               Ноябрь 1979г.