Притча о блудном сыне и его отце

      ПОЭМА.           Ев. Луки 15;11-32

Сын Востока озаренный
Небесной славной красотой,
Великим Богом одаренный
На образ Ангельский святой.

На мирных пажитях привольных
Свои стада располагал,
Усладой жизненной довольных
Обильно злаки им давал.

Река бурля с крутизны вечной
Несла сребристый водопад,
Небесный путь в лазури млечной
Как хороводы на парад.

В водах зеркальных отражались,
Когда мы с брега любовались
На их причудливый наряд
В душе с волненьем восхищались.

Бог Всемогущий наблюдает
Движенье солнечных миров.
Он ими точно управляет, -
И повинуются без слов.
Как велики и необъятны
Твои просторы над главой,
Непостижимы, непонятны,
Что ж значим мы перед Тобой?

Миров несчётные планеты
Плывут в пространстве ни на чём,
Являют чудные приметы
О силе, действующей в Нём.

Вдали холмистое возгорье,
Поля, река, луга внизу,
И, как на небе плоскогорье
Когда мы видим там грозу.

Отца предгорное поместье
Не удивляло никого,
Вокруг сады, луга, полесье
Вот то, что было у него.

Не очень крупное именье,
Или обширное владенье
Владельцев знатных крепостных,
В чём сила властная у них.

Так сын восточных поселенцев
Жить научился от умельцев;
Не знал ни горя, ни беды,
Не видел слёз земной вдовы,
Какая горько проливает
И тайно ночью вытирает
Ресницы мокрые свои,
Всегда у ней горькие они.

И этот горестный утес,
Откуда градом слёзы льются
Когда луч солнца свет принес
И долы озером возьмутся.
А после им опять вернутся
Что б проливать потоки слёз...

И ты, мой друг, и я с тобой
В молитве будем сокрушаться,
Иначе к небу не подняться
Нам от земли своей судьбой.

Святой науке возражаешь
О жизни вечной для души.
Не так уж много понимаешь
В твоём убогом шалаше.

Не лучше ль маковую веру
Иметь, на Бога уповать,
И жить по Божьему примеру
И вдов, и сирот призирать?
К отцу имущему вернёмся,
К его уделу, где живёт.
Туда мечтой перенесёмся
Кому всё это наживёт?

Отца земного состоянье:
Стада, строенья и поля,
Трудов немалые старанья,
Как и забот у короля.

Короли то королями,
Но подумайте вы сами:
Их правление над нами;
Мы -  рабы, они панами.

Земледельца труд простой:
Поле видит пред собой
Благовонный луг в цвету,
Скот пасущийся в виду.

Все раскрытые просторы,
И на всём свои узоры
Окаймляют бахромой
Даже горы с высотой...

Живи, радей и наслаждайся
Своим трудом земных забот,
Но никогда не забывайся
О днях неведомых невзгод.

Быть может завтра-послезавтра
Порвётся цепочка твоя,
Какая нужна ещё правда,
Что жизнь короткая моя?

  Беседа сына с отцом

Отец! Отдай мне часть наследства,
По долгу нашего родства.
Второй я сын. Не за первенство
И не за счастье благоденство,
Или иного празднества.

Я получу и отделюся,
Что б жить и вам не докучать.
Трудом заботливым займуся,
Что б больше мне приобретать...

Я заведу сады и рощи,
Не как деревья дряхлой мощи,
Что здесь в ветшающем саду,
Растут красуясь на виду.

Но сад с плодами, виноград,
На вкус друзьям и напогляд.
От соков прелестей земных,
Восторг появится у них.
           ***
Отец задумался глубоко,
Не о наследии земном,
Что сын его уйдёт далёко,
В распутном возрасте своём.

Я уговаривать не стану,
А также долей ущемлять.
Скорбеть лишь я не перестану,
Когда в разлуке буду ждать.

Я сознаю и понимаю
Игривой молодости нрав,
Свою я юность вспоминаю...
О, ты, отец мой милый, прав!

Итак, отдай мне часть именья
С твоего отцовского владенья.
А с старшим братом, накорне,
Вы оставайтесь наравне.

А я пойду своим путём
С друзьями вольных приключений.
Где с горя песенку споём
Во время горестных мучений.

Бери мой сын! Умей в разлуке
Переносить любые муки.
И об отце не забывай,
И в час веселия и скуки, об Иисусе вспоминай!

Теперь я вольный и раздольный!..
Дорожка дальняя лежит...
И кругозор очам привольный,
Лошадка с кнутика бежит.

Как будто рада и не рада,
Сынку хозяина служить.
Но торопят, как для парада,
Её ногами семенить.

Ну! Ну! Вперёд! Твоя дорога
Лежит селеньями в горах,
Свободным нет причины вздоха,
Побудем также в городах.
           ***
Куда мой сын исчез, уехал?
Отец глубоко загрустил.
А ночевать к кому заехал,
Согреться кто его впустил?
Глухая ночь! Ветра и стужа.
А под ногами грязь и лужа.
В ночной незримой темноте,
Один лишь шаг, - и ты в беде.

О сын, мой сын! Отца заставил
Очей ночами не смыкать.
С родного дома путь направил,
Что б где-то слёзы проливать.

А здесь довольство и блаженство,
Благоволенье и покой.
А на чужбине беспокойство,
И, знать, такое ж и с тобой?

Вернись сынок! С любовью встречу
От сердца всё тебе прощу...
И недостатков не замечу,
И о грядущем возвещу.

Слепой не видит недостатки
В преступном мире на земле.
Хотя сплошные неполадки
И мир лежит в греховном зле.
        ***
Отцу ли плакать, сокрушаться,
Томиться сердцем и душой?
А сыну блудному скитаться
С какой-то горестной нуждой

Он на воле, как в неволе
И пасёт чужих свиней.
На ином пустынном поле
Не почувствует вольней.

Что же с ним в пути случилось,
Кто его обворовал,
Почему так получилось,
Что свиней пасти попал?

Расскажи о нём, поведай
Где он встретился с нуждой,
С завязавшейся враждой,
За какой такой беседой?

Повезли его в карете,
Как невесту под венец,
Как красавицу на свете,
Только плакал вслед отец...

Колокольчики звенели,
Мчалась пара лошадей,
А девчата песни пели,
Как в лесочке соловей!..
Торжество! Друзья явились
Славить подвиги его.
Будто ангелы свалились
От престола своего.

Деньги есть, кабак откроют,
И сикеры продадут.
Вдоволь мальчиков напоят,
И сыграют и споют.

Все любезные на диво,
С милой лаской, хороши.
Оживлённо, горделиво
Все за блудные гроши.

В ресторанах, на банкетах,
Подъезжают на каретах.
На пирушку за столы
Для веселья и еды.

Все туда устремлены:
Волосатик благочинный,
Блудник с блудницей повинный,
Кто грехами развращены.

В мире знатная особа
Греху верная до гроба,
И бедняк, и ротозейка
Смотрят, где в кабак лазейка.
Что б пробраться, побывать,
Со стола что подобрать.

Чрево свой устав имеет:
Свой желудок наполнять.
Для себя он и радеет,
Ведь ему так сознавать.

В мире разные людишки,
Как и разные делишки
Позанятью дел земных
Узнавайте таковых.

Обернёмся до сыночка,
За каким он ремеслом.
Где провёл он три денёчка,
Что известно нам о нём?

Вольность всякому в награду
Вместо отдыха, сластей.
Считай вольность за отраду
Без родительских вестей.

На дороге остановки –
Замедляют путь вперёд.
Как волшебные плутовки
Тянут в свой водоворот.

Молодой и интересный
Подойди и будь счастлив!
Взгляд твой ангельский, чудесный,
Почему ж ты молчалив?

Может лаской и любовью
Нас, - красавиц привлекать.
А по виду и здоровью
На любовь располагать.

Заходи! Любви не бойся
Она нежна, хороша.
Приголубься и умойся:
Не дешевле ты гроша?

Стол накрой вином шипучим,
Явства лучшие к столу.
Для твоих благополучий
Пропоют тебе хвалу.

А разгадывать не надо,
Среди нас твоя отрада.
Тост за тостом поднимают,
Как туземца прославляют.

Позабыт отцовский дом
В горном жительстве глухом.
Где родился, возрастал,
Детство, юность провождал.

Знал родительскую ласку,
Их заботу – мой покой,
Их любезную огласку:
На обед, сынок, домой!

А теперь о младшем сыне:
Нет меня, знать, и в помине
В их родительских сердцах,
Прежних теплых слов в устах?

Вспомнил чудную селитьбу
И причудливый покой,
Как желанную женитьбу,
Но с порядочной четой.
       ***
Пьют, гуляют! Их питомец
С тайной думою грустит.
Допивай! Воскликнул горец,
И еще налить велит.

Закружилась, заиграла,..
В голове земля неслась,
Будто в бездну упадала
И на месте не нашлась.

Расточать гроши с именья
Для хмельного увлеченья,
Что б развратных ублажать?
Знай! Беды не избежать.

День от отдня всё глумеет,
Кошелёк его пустеет.
От расходов дорогих,
Среди братиков чужих.

Но ещё не это горе,
Что друзей подобных море.
Их карман пустой разгонит,
И никто их не догонит.

Игры, танцы и банкеты
И глумливое вино,
Им уж многие раздеты.
К разорению оно.

Если бы материально,
И по сути натурально,
А то совесть, честь и душу,
Рыбой выбросит на сушу.

О, случайные друзья!
С одного сдирать нельзя,
С меня кожу до костей,
Вам, без совести своей.

Не до совести здесь дело,
У нас больше пролетело:
Сумки денег и вещей,
Жизни наши до мощей.

Ум пленённого сыночка
Перестал азартным быть,
Ужасает в смутах ночька, -
День голодного страшит...

Жил роскошно, промотался
Расточил, что он имел.
В муках совести сознался,
Что душою обмелел.

И друзья переменились, -
Отвернулись и ушли...
Вот, как быстро подвернулись,
Так быстрее разбрели.
       ***
Милый папочка, я плачу,
Никому не признаюсь.
Я копеечку дотрачу,
А потом, где окажусь?

За последнюю копейку
Чаю я стакан купил...
Вспомянул судьбу-злодейку,
А покушать – позабыл.

Жажда кушать подпирает,
И желудок марш играет.
Но стыжуся попросить,
Просто совесть не велит.

Может быть на светлый ум
Прозрит Божие созданье,
От зловредных блудных дум,
До распутного блужданья.

Я расходовал средства
На пирушки и попойки.
Для пустого баловства
Оказавшись у помойки.

Решил в наёмники пойти
Свиней кому-нибудь пасти.
Что б прожить до ясных дней
Мне теперь в нужде  своей.

Дальнейший путь Господь укажет,
Каким идти, куда прикажет.
Пойти ли странником земным,
Или на «мир» с отцом моим.

В стране известного владельца
Нанялся он пасти свиней.
С позорной совестью скорбей
И своего хиленького тельца.

Сварливых стадо корешки
Из праха чисто выбирают.
Голодные вокруг копают
Добытые трудом рожки.

И в меру промысла своего
Не оставляют ничего.
С успехом сами поедают
И ничего не оставляют.

Молодому ж пастушку,
Кто рад подножному рожку
В слезах родимых вспоминает,
И уж под визг свинной рыдает.

Теперь я вижу, умираю
От неразумья своего.
В чужой стране я голодаю,
Я, младший сын, отца моего.

Забытый я в чужой стране,
Никто меня не замечает.
Позорный стыд в моей вине,
И своя совесть осуждает.

И с кем такое не случалось,
Как с ним, греховная беда?
Одним погибелью кончалась,
Другие с жизнью расставались,
Но не добром для всех всегда.

И этот вольностью польщённый
Решил именье разделить.
Распутной жизнью обольщённый,
Пришлось разгульно расточить.

Не станем в дали отвлекаться
От жертвы похоти греха.
Но лучше в этом разобраться,
Как грешным милость дорога.

Те преступные влеченья
Были в юности его.
Оттого пришли мученья
Стали болью у него.

Неподкупная свидетель
Совесть добрая всегда.
Что отец мой благодетель
Не забудет никогда.

А теперь, как я предстану,
Пред родителем моим,
По какому начну плану
Договариваться с ним?

Все греховные поступки
Позапнут меня пред ним.
Ведь отсутствовал не сутки,
Уходя к друзьям своим...

Как с ним лучше объясниться,
Что я в горестной беде.
О решеньи возвратиться,
Так как места нет нигде?

У отца спрошу прощенье
В недостоинстве своём,
И в, родимом, снисхожденье
В деле бедственном моём.

Я в сознаньи преступленье
Совершил перед тобой,
И за то прошу прощенье
Ради истины святой.

Не достоин называться
Твоим сыном, мой отец.
Мне теперь не оправдаться,
И пред небом, мой Творец.

Весь израненный снаружи
Уязвляемый внутри.
От жары, суровой стужи
И в сильнейшие ветры.

В тех скитаниях бездольных
Избиваемый грехом.
В положении невольных
И в стеснении своём.

Думал он домой вернуться,
Как нибудь, и поскорей.
Что б в дороге не загнуться
Среди чуждых главарей.

Шел к отцу с мольбой великой
Он прощения просить,
И не с прежней волей дикой
Смог теперь он говорить.

В сокрушенном умиленьи
С скорбью в сердце и в слезах,
Не в сыновьем униженьи, -
Поступает, как в «рабах».

Он с решительным желаньем,
Идти с поклонами к отцу;
Что б дал прощенье – оправданье
Такому с дома беглецу.
Последний раз чужие вижу:
Поля, луга, свиней и коз.
Я голосов их не услышу,
Хоть с ними горе своё нёс.

Прощайте пальмы, виноград,
Которому я был не рад.
Мне лучше ягоды простые,
Для сердца моего родные.

Отцу признаюсь, - милость явит
И согрешения простит.
Моя душа его прославит,
И с ним я вечно буду жить.

Итак – вперёд на подвиг веры,
В смиреньи детском и простом.
Отец мой любящий без меры,
Прощение найду я в нём.

В ночную мглу и тишину
Глубоким сном селенье спало,
И как в былую старину
Во сне о будущем гадало.

В его же сердце, в глубину
Решенье сильное запало.
Бежать домой, в свою страну,
Где всё родное ожидало.

Бежать от тяжкого плененья,
Где все тревоги и волненья.
Где мучит горе и нужда,
Внутри – стихийная вражда.

Пока в душе огонь горит
И учащённо сердце бьётся,
О доме всё в нём говорит,
Пока назад он не вернётся.

Идя домой, он рассуждает,
Хоть предстоящее смущает, -
Какая встреча будет там:
Какую Бог дарует нам?

По мере к дому приближенья,
В нём учащается биенье,
В висках, томящейся груди,
А чей-то голос: «Не ходи!»

Нет, я пойду к отцу, явлюся
И падши низко поклонюся,
До праха мёртвого земли
Скажу: молению внемли...
Что ты мне скажешь, повелишь
Прости! Прости моё паденье!
Скажи мне папа! Ты молчишь...
Знать больно ранило хожденье?

И чем могу, как сын служить,
В твоём отцовском подчиненьи?
Я буду век тебя любить,
В моём пред Господом хожденьи.

К отцу в смиреньи возвращусь,
Сознаюсь в грешном преступленьи,
И многократно поклонюсь
В моём ужаснейшем паденьи.

Такие чувства выражал
Пред Богом тайною молитвой.
И второпях домой бежал
Своей решительною битвой.

Бежит просёлочной дорожкой,
Леском, полянкой и лужком,
То возле речки бережком,
В душе с сомнительною «ношкой».

Порою совесть угрызает,
Порою вера исчезает.
Когда в нём совесть обличает,
Тогда надежда подкрепляет.

В душе молитва сокрушенья
Пред Богом неба и отцом,
А в сердце страшное боренье:
Каким предстану беглецом?

Напрасно ты противоречишь
Рассудку доброму в себе:
Надежда лучше раны лечит
Теперь открытые в тебе.

А сам бежит, не унимаясь,
Стараясь путь преодолеть.
То в скорби плакать собираясь,
Как бы надежды не иметь...

Уж знакомая тропинка,
И кустарник, старый дуб,
Над лужайкою ракитка,
Вдалеке знакомый сруб.

Сильнее сердце трепетало,
Когда уж к цели приближало,
Ещё сильнее учащало,
Когда родного увидало.

К нему спешащего навстречу,
Преклонных лет, его отца,
В слезах любезного, замечу,
Текущих с доброго лица...

Я согрешил пред Всемогущим,
И пред тобою, мой отец.
И с покаянием пред Сущим,
Я каюсь грешник и беглец.
Отец обнял его за шею,
И крепко, нежно целовал...
Что сыну Бог, как Вартимею,
Глаза скорбями открывал.

Прости вину и преступленье,
Что я соделал пред тобой!
Моё безумное хожденье
Влекло погибель за собой.

Подайте лучшую одежду
И перстень на руку его,
Как драгоценную надежду,
Как знак прощенья моего!

И пир торжественный начался,
Ведь пропадавший в дом прибыл,
С любовью дар отца вручался,
Тому, кто мертв был, и опять ожил.
               

                1979 г.