Ноев потоп

               
      ПОЭМА.
               
И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время; и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.  И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их. (Быт.6:5-7)
               

Предисловие.

Вдохнови, Бог Всемогущий,
О потопе написать.
Как во всем, во мне Живущий
Помоги Тебя являть.

В любви, истине и чести,
В справедливой Божьей мести,
Мне поэму написать,
Принести от Ноя вести,
Что подобным ожидать?

Но без силы вдохновенья,
Воли, мудрости Твоей,
Не поэма а мученье,
В недостойности своей.

Если многого желаю,
Жажду пыла укроти.
Наперед переживаю
И не знаю, как идти?

Так прошу и умоляю:
Помоги мне Сам Собой;
От Тебя я ожидаю
Помощь, стоя пред Тобой.

Если Бог позволит мне
Потоп Ноев в сей поэме
Отразить, по чьей вине,
Труд приложится по теме.

О, желательный читатель!
Ведь тебя имел ввиду.
Что б взглянул на ту среду
На дело родовых занятий.

Отразится ж даль седая
На фоне безудержных лет,
И дней история другая
Вещает давности привет.

Как постройкам обветшалым
Тусклым небом глаз глядит,
Так героям запоздалым
Ничего не говорит.

Думаю: среди небрежных
Будут кроткие умы,
И в вопросах неизбежных
Прибегут к своей думы.

И желаю я от Бога,
Что б открылася дорога.
Лился бы святой источник,
Я б трудился как полночник.

Воспою о людях древних дней
И в вечность канувших прошедшими путями.
Означились какими же делами
Своих обожествляемых идей.

До потопа       

Когда люди жили, умножались
И рождали себе дочерей,
Сыны Божьи на них любовались
На красавиц из лучших речей.

По влечению юного сердца,
Когда пылом душевным горит,
И как свойствами жгучего перца
В существе о любви говорит.

Девиц в жены себе избирали,
Чаровательных, нежных девиц.
И на миг обо всем забывали
Из-за чар чудных глаз и ресниц.

И любили любовью природы.
Сильный род исполинов родил;
Величалися силой народы,
На прекраснейший люд походил.

Жили чарами. Время давалось,
Ощутить полноту красоты,
Все природе ее подчинялось
Обмирая без сил от любви.

И теперь мы ничем не заменим
Развлечений в минувших веках,
Разве вздор на любовь переменим
Что на юных была, стариках.

Посмотрев на подножие ног
И сказал сотворивший все Бог:
“О, земная, развратная плоть
Дух смогла пренебречь, побороть.

О, не вечно же Духу Моему
Пренебрегаемым быть человеком.
Он плотской; превозносится веком,
Так бесцельно жить долго ему.

Сокращу же дни жизни для них;
Век да будет их сто двадцать лет.
Пройдут годы в стараньях таких
И откроется разума свет”.

Как приятны труды и старанья,
Когда смотрят на Божьи желанья.
Чтобы суть Его планов и дел,
Ум пытливый всегда разумел.

Поспешая на толки, сужденья,
Где о роде людском говорят,
Чьи греховные были хожденья
И достигнуть до нас норовят.

И особенно в том промежутке,
Когда Божьи сыны к дочерям
Человеческим, по вечерам
Наслаждали сердца в те минутки.

Заходили к ним, брали, плодились
И от них исполины родились.
Издревле славные люди были,
Жизнь не Божью только вели.

Ну, конечно, по плоти жили.
Чувство страсти рождало паденье,
Бурных дней наслажденья прошли
И остались одни согрешенья.

И наш ветхий, земной человек
Им сейчас бы готов поклониться.
Перед всем, что творилось в тот век,
Лишь за душу б ему не поститься.

Перед потопом.

И увидел Господь человеческое развращенье:
Мысли, занятость сердца его, -
Постоянного зла помышленья;
Опечалился Бог от того.
Человек отдавался на мщенье.

И раскаялся Бог, восскорбел,
Что создал на земле человека.
Человек в преступленьях растлел
На путях развращенного века.

Ибо всякая плоть извратила
Путь хождений своих на земле.
Безудержно со злом подружила
Отпечаток неся на челе.

И растлела земля злодеяньем
Совершенствуя зло пред собой,
Помраченные тем же сознаньем
Что сегодня идут пред тобой.

Люди строились, ели и пили,
Выходили, женились. Грешили
И крылатым словечком в быту:
“Все берите, что вам вмоготу”
(Себя в горестной плоти растлили)

Достигайте, любите, дерзайте
Всяких новых для вас совершенств,
Все препятствия к ним отвергайте,
Не считаяся с волей Божеств.

Ведь никто запретить не посмеет
Познавать, наслаждаться, любить,
Но сегодня ведь солнышко греет.
Оно будет и завтра светить.

А дела наши явны пред Богом:
Поступаем всегда, как хотим,
У Него будет нашим залогом:
Прах наш – в землю его возвратишь.

И не будет на нас осужденья,
Что не ходим мы добрым путем,
Что избрали пути преступленья
И в могилу пока не сойдем.

Наши жены – прекрасные видом,
Очаруют лукавствами чар,
Не восплачут грядущим обидам,
Опьянил их волшебный угар.

Знать подумали: “плоть отстоит
Нападенья немыслимой силы,
Или кто-то другой защитит,
Не допустит до смертной могилы.

Их убранства и пышный наряд,
Их манеры, каприз, пук волос,
Хоть сейчас представляй на парад,
Где в объятья возьмет дьяволос.

О, вы женщины, всем вы богаты:
Силой ласки, сильнее грозы,
Из ребра, вы, Адамова взяты
Без урона единой слезы.

Ваши дети, рожденные вами,
Как и вы, развращенные сами,
Продолжали родительский путь:
Побеситься, напиться, гульнуть.

Бога Вечного в сердце забыли,
Извратили, растлили пути,
И во всякое время грешили
Так что, некуда больше идти.

И решением Божьего слова
Истребить все на грешной земле;
Не желая такого улова
В сеть попавшихся в зле и хуле.

Праведный Ной.

И сказал Бог со скорбью глубокой:
“Истреблю человеков с земли,
Скотов, гадов и птиц, что вблизи,
Что летают под тучей высокой”.

Вздрогнет мир, заревет и застонет,
Ужаснется, душу раздерет,
И в отчаяньи силу уронит,
Без надежды на веки умрет.

Лишь обрел благодать Ной у Бога,
Что он праведно жил на земле,
Знать он часто молился и много
Видя мир погребенный во зле.

Непорочный он в роде своем,
Как бы стоя на месте святом
Первый мир на земле осудил
И второму вперед погрозил:

Что бы Божию волю святую
Не решалися впредь нарушать,
Что за злую греховность такую
Может больше, чем тех, наказать.

И родилось у Ноя три сына;
Они были: Сим, Хам, Иафет,
Перед ними рткрылась долина
Им открылся Божественный свет.

Так посмотрим на ту обстановку,
Где работа кипела всегда,
Где шумели не мало без толку,
Что мы видим теперь иногда.

Разве не было мудрых, разумных,
Великанов, задорных умов,
Предприимчивых, сходных, доступных
И диктаторских тронных голов?

Люди были познаний высоких,
Может быть и сознаний святых,
Теоретиков много глубоких
И практических глав деловых.

Люди были природных влечений
Ко всему, куда плоть их вела,
Не чуждалися злых приключений:
О минувшем расскажут дела.

И откуда нам давность ту видеть,
И кто может о ней рассказать.
Кто заставит нас грех ненавидеть
Что б теперь душу нашу спасать.

Говорят нам Святые Писанья:
Не имеющих Божьи познанья,
Чтобы славить и верой служить,
Не имеют в себе оправданья;
Им напрасно по воздуху бить.

Со вниманьем вернемся до Ноя,
Что Господь заповедал ему,
Как ковчег, Бог, спасения строя
Только мог поручить одному.

Сам Бог Ною тогда повелел,
Что бы строить ковчег для спасенья,
Возражать Ной, конечно, не смел.
Строить начал его без сомненья.

И Бог дал Ною все указанья:
Ширину, высоту, долготу,
Приложить оставалось старанье,
При старании все вмоготу.

Так сказал Сам Бог Ною в то время:
“Вот конец всякой твари пришел
Предо Мной. Я достойней тебя не нашел.
Злодеяньем исполнилось племя”.
“И не только людей, и не только зверей:
Все, что дышит и что существует
Истреблю. Ты же строй поскорей
И ничто тебя в том не разочарует”.

Все размеры сказал,
Кого взять приказал:
“Восемь душ чтобы были в ковчеге
И все нужные к жизни доспехи”.

Повелел взять продуктов питанья:
Для себя и скота, и для гадов земных,
Птиц небесных, чьи нам лепетанья
Озаряют наш радостный миг –
Близость Божьего к нам пониманья.

Как же строить ковчег,
Что б хватило для всех,
Где, кому в нем, и как разместиться?
Ведь запасов продуктов одних
Сколько должно в него погрузиться!

Три сына, их жены, Ной и жена,
Тридцать, не меньше локтей, вышина,
Строить ковчег, пятьдесят ширина,
Будет задача совсем решена,
Триста локтей, когда будет длина.

“Строй! Повеленья Мои выполняй!
В деле будь верен, как день поспешай
Слов Моих верных на лесть не меняй,
Будешь трудиться, Меня призывай!”

Отверстие сделал, послушный, вверху,
Двери проделал в боку,
Места не дал, он, в ковчеге греху,
Не омрачил своей книги строку.

Так принимая Творца указанья,
Спешно в труде выполнял,
Это же главная мера сознанья;
Мир это видел и знал.
Только нужды своего покаянья, -
Грешным себя не признал.

Вот осмолил он, ковчег приготовил,
Всем для покоя приют отведен.
Как и тебе небеса уготовил,
Ты же грехом обольщен.

Будто бы чающий дня воскресенья,
Бога увидеть, Иисуса Христа,
Что б ощутить в нем восторг восхищенья
И не бежать от креста.

Тайну ль сокрытую нам представлять,
Судьбами ль мира вершить?
Лучше Иисуса Христа умолять,
И о пощаде молить.

Как человеку теперь сознавать,
Что он достигнет мученья,
Должен же это теперь он понять
Адскую муку горенья?

О бедах жалея грядущих на них,
Стучал Ной в ковчеге сильнее.
И слов не теряя напрасно своих,
Старательно строил скорее.

Уделом и стуком своего молотка,
Грядущие дни возвещая.
В которые скроет вода знатока,
В себе и греха не прощая.

И за каждым ударом и стуком
Говорил, что б покаялся мир,
Но отвергли, как будто от скуки,
Им не надо спасенье, а вир.

Бедный Ной, через силу потея,
Совершенства в труде достигал,
Всей душою поведал, сказал,
Что погибнут от хитрого змея.

Проходя, где ковчег воздвигался,
Насмезались над вестником бед.
Ум житейский своим занимался,
И другим представлялся им свет.

Когда солнце лучи разливало,
Согревая и те ручейки.
Серебром их как будто одевало
И лазурные их огоньки;
Наши чувства отрады такой,
Принимают их блеск неземной.

И в отраднейший красочный день,
Не подумаешь тучки бояться,
Неприятное слово, как тень,
Заставляет людей ухмыляться.

Зато лестное слово сердцам,
Как елеем душу наполняет,
Улыбнется волченок овцам,
А потом их до смерти терзает.

И в те дни, за горами востока,
Не сходили туманы на дол,
Дни сияли и небо глубоко,
И парил над горами орел.

Все в глубоком молчаньи забвенья,
Только Ной спозаранку стучал,
Отголоски ковчега спасенья
Он, как эхо всем посылал.

Все решили и так согласились:
Путем гордым, развратным ходить.
На ковчег с недовольством дивились,
Ной закончил, - уже не стучит.

Как мне хочется роду людскому,
Повернувшись от цели сказать:
Как вы идолу место, земному,
Уступаете душу терзать?

И без страха живете, беспечно,
Будто дни ваши розой цветут,
Или длиться они будут вечно,
Не как тень ли, пред нами мелькнут?

 Дни лукавые вас подведут
На путях ваших дел и пороков,
Вот с заданием силы идут,
Испытать вас во время уроков.    10.02.59г.

Так построен ковчег, приготовлен,
Готов принять поклажу и скот,
Птиц небесных и Божий народ, -
Ко спасению кто приготовлен.

Заселяй, Ной, ковчег по каютам.
Размещай птиц, животных и сам,
Будь оставшимся душам приютом,
И воздастся тебе по делам.

Как велю тебе, Ной: взять попарно,
Недостатка подобных существ
Чтобы не было, чтобы нормально
Жизнь продолжили после сих бедств.

Что б на новой земле размножаясь
Недостатка не знала бы тварь,
А то может грешить, разжигаясь,
Раз потопим негодную старь.

И по тщательном дел исполненьи
Заготовь пропитанье всему,
И по Божьему плану, виденью
Было сказано в уши ему.

И сказал Господь Ною:”войди
Ты с семейством твоим,
В твой ковчег, что самим
Был построен одним.

Всех животных введи
И всех птиц размести,
Гадов, прочих существ,
Что по воле Божеств
Существуют. Должно занести
На все время беды,
От потопа воды.

И пойдет проливной,
Над твоей головой,
Дождь из бездны, что небо откроет;
Пока долы нальет,
Пока холмы зальет
И все горы, пространства наполнит.
Высочайшие горы сокроет,
Пока Бог о ковчеге не вспомнит.

Дождь пойдет через семь дней,
На греховную эту землю.
Ты же, Ной, не посмей
Открывать сих дверей,
Знай, что Я тебе, Сам, не велю.

Когда будут взывать,
Можешь им отвечать:
Не моей рукой двери закрыты,
Не имейте за грех свой обиды.

Я не властен теперь вам помочь, и, дверей
Вам открыть не могу с всем желаньем.
Как же ты на зверей
Променял нас, - людей?
Говорить будут с жалким дерзаньем.

Но воде, - прибывать, что б ковчег приподнять
И спасти от погибели водной.
Как ручьи гор ворчат, о ковчег застучат,
Все потоки стихии голодной.
В таких днях не понять,
Как начнет заливать,
Основание жизни природной...”

Но вернемся теперь,
Чтобы Ной поскорей,
Заключился в ковчеге спасенья;

А когда пройдут дни,
Тогда вспомнят они.
И рассеются ложные мненья:
Будто Ноев ковчег,
Был построен на смех,
Без рук Божьего благословенья.

Так Ной в хлопотах дня заселялся:
Днем и ночью, трудился с огнем,
В отношеньях своих не менялся.
Как ни мыслили худо о нем,
Только Господа слушать старался.

Труд последний принял,
Ной ковчег заполнял,
Выполняя последний наказ.
И в то время как раз,
Бог явился и двери закрыл,
В Своей милости их заключил.

Ной в ковчеге укрыт   12.02.59г.
От стихии и бед,
Но он тоже не спит
Своей плоти во вред.

Вот сейчас Бог потоп,
Свой на землю пошлет.
И ковчег будет с нами носиться.
Лишь тогда скажет:”Стоп!”
Когда туча пройдет,
И потоп на земле прекратится.

Ведь достаточно Ноевых действий:
Верить, строить, готовить, спасать,
От грядущих, погибельных бедствий.
Стуком к вере других пробуждать.

А земля вся могилой и гробом
Станет вследствие ливней больших,
Называется это потопом
На страницах Писаний Святых.

Вспоминая мир первый, потоп,
Не принес бы и я Богу сноп.
Когда искренним чувством читатель,
Вспомнит Бога, что Он есть Создатель.

И на образе первого мира,
Что растлел от земного кумира,
Ужаснется, и в Ноев ковчег,
Как бы Ноем войдет ото всех.

Все игривые шутки, мечтанья,
Обывательской жизни притон;
И глубокого смысла сознанье
Порождают в нас вздохи и стон.

А страдать на земле суждено:
За дела, безделушки, доносы.
За сознание, что рождено
Пронесутся несметные грозы.

Обратим же вниманье свое,
Кем у Бога стал Ной подзащитный?
Пишу мнение лично свое:
Стал спасенным и миру завидным.

Что в последних таилось минутах,
Когда мраком землю занесло.
Когда  темные тучи в страшных грудах,
Нескончаемо вниз принесло?

Продолжая поэму о Ное,
В состоянии тихих молитв,
Описпть бы земные устои,
И значение жизненных битв.

 В шестисотый год жизни его
Суждено катастрофе случиться,
И Бог спас лишь его одного.
А поэтому надо молиться.

Потоп.

И открылися бездны морские
С шумом, треском и гулом ручьев,
Полилися с небесных слоев
С переполненных их берегов
Зашумели их ливни большие.

И открылись хранилища вод.
Дождь на землю пошел небывалый;
В полночь слышит беспечный народ,
Даже вздрогнул храбрец разудалый.

Что случилось? А ужас сильней
Пробуждал и охватывал сердце,
Крик послышался мвлых детей
И воду пропускала уж дверца.

А их мать у открытых дверей
Плачем душу свою раздирала
И сердечностью женской своей,
Она деток своих обнимала.
И с заботой в беде утишала,
А беда все сильней наступала.

Ей сказали: священник, монах
Там кричат, у открытых дверях:
О, спасения нет, погибаем!
Теперь Ноев ковчег вспоминаем!

Так с полночи велось до утра:
Крики, плачи, ужасные стоны,
Где в подвалах пили чемпионы
Тянут их, как с воды осетра.

Вот, по времени, утро ступило,
А вокруг непроглядная тьма,
Лишь сильнее с полночи полило
Уж водичка большая весьма!

Все промокло, простыло, стонала,
Что судьбу неразумно решало:
Все попытки были защищаться,
За спасенье под ливнем приняться.

Даже знатный священик, богач
Побежали к ковчегу и плач
Учинили пред Ноем, что б он
Сделал милостью грешным притон.

Как кричали?! А дождь колотил
По поверхности их заглушая,
Это Бог уже Сам говорил
Всех противников злых поражая:

“Почему не внимали вперед,
Когда Слово Мое говорило,
Когда солнце отрадой светило.
Вы грешить научали народ

А Меня позабыли, Творца,
И не стали совсем признавать,
Я на землю с заботой Отца
Успевал вам любовь посылать,
Что б довольствовать всех, согревать.

Чем же вздумали мне отвечать,
На Отцовскую к людям заботу?
Так приходится вам получать

И грешившему с Вами народу.”

Вспоминали о Ное другие,
Будто слышали стук молотка,
И промокшие в тряпках, нагие
Не имевши покрыться платка.

Умоляли, ругались, грозили,
Неразумные сходу б спалили,
Но вода прибывала. Ковчег
Нерушим, недоступен для всех.

Безнадежно. Бежали обратно,
А вода, как река потекла.
А в жилищах совсем неприглядно,
Но вода за собою влекла:

Все предметы, и все ненадежно;
Ко всему надо быть осторожно,
Или бросить и с горя бежать,
Жалких деток бы надо держать.

Да, пора бы им кушать подать,
Как достать, где готовить? О дети!
Не хотели б родные видать,
Что случилось на всем белом свете!..

Где надежда? За что ухватиться?
Со всех сил побежать, объясниться.
Каждый горем таким удручен
И несчастьем таким устрашен.    13.02.1959г.

Крыши ветхие дождь пропустили
И ручьи потекли по стенам,
Все до нитки они промочили,
Не давая покоя телам.

И все виды трудов позабыты,
Настежь дверью открытой стоит.
Бесконечные льются обиды
И в пространство бесцельно глядит.

Обо всем не расскажешь подробно,
Где вода свое место найдет,
О том слышать сейчас неудобно,
Что огонь нашу землю пожрет.
Но пока идет дождь на долины,
Заливая глубин берега.
Где же славные их исполины,
Что цена им была дорога?

Со всех гор и холмов, плоскогорья
Свирепея бежали ручьи,
Образуется новое взморье,
Не помогут, здесь, слезы ничьи.

А все низкие долы, поляны
Не узнаешь; теперь под водой,
Их предметы водой поваляны,
Или скрылись совсем с головой.

Над землею шли дни дождевые,
Заливали строения прах,
Жутко стало на кровлях, в домах
И везде, и где боги немые
Поплыли как дрова на волнах.

Неприглядна, ужасна картина
При потопе скота и людей,
Как разбитая в бурю витрина
И как смерть от потопа, детей.

Все смешалося в общий поток,
В глубину поглотило немало,
И теперь этот час недалек
Что б волна по стеклам захлестала.

Совершался Творца приговор.
Надо всякой живою душою,
Извивался замеченный вор
Под горою скалистой крутою.  14.02.1959г.

На земле все водой заливало:
Всех животных, зверей, мотыльков
Все, что жизнью на воле дышало,
Созерцанием двух огоньков.

Эта пропасть пред всяким предметом
Бедным, тощим, в комфорт разодетым,
Это бездна, морская пучина,
Знать греховного дела причина.

А что жизнь на днях украшало,
Веселило, красу представляло,
То сегодня поникло челом,
Видом бедным глядит мертвецом.

Небо землю дождем поливало
И вода достигала высот.
И ковчег наравне поднимало
В нем вся живность и Божий народ.

Так под глыбой на вечный покой
Затопило богатых и бедных,
И не добрых душой, очень вредных
Под холодной и страшной водой.

И еще своей мутной волной
Целоваться с хребтами желает,
И пенятся своей срамотой
О скалу себя в пух разбивает.

И с предписанной вечной виной
Нераскаянный мир погибает,
Как предмет непригодный собой
Осужденье очей представляет.

За растленный общественный грех,
Не минуло людей наказанье,
И за хитрый, заманчивый смех
Было горькое с пеной лобзанье.

Сорок суток рекою поточной
Проливался настойчиво дождь
И. как будто с трубы водосточной
Он спадал. Погубля все, и вождь
Не сберегся в погибели срочной.

Вот в минуты, когда рассуждаем:
О водах, о людях, о делах,
С большой разницей все понимаем
Мы под небом о наших судьбах.

По причине какой происходят
Все явления, кто их наводит?
Например: кто землю наводнил?
Все явленья  - от явленных сил.

Об одном говорят ручейки;
О спасении Бога попросим.
Как угасли земли огоньки,
Как случается, что переносим?

А вода все идет на предел,
Всюду горных вершин достигает,
Куда Бог ей ступить повелел,
На пути своем все потопляет.

Знать вода пузырилась, кипела,
Будто жизнь на волю хотела,
Но бессильные руки людей,
Не могли посодействовать ей.

И все звери, что ревом пугали,
Кои видом свой страх нагоняли,
И все гады ползучих мастей
Благомысленных, вздорных властей
Что присвоили силою власть,
И наводят лихую напасть.

Обитатели целой планеты
От забвенья не знали приметы,
А словам не поверили Ноя
Не желая достигли покоя.

Ты, читатель, в прочтении строк
Извлекай себе верный урок,
О потопе в минувшие дни
Видеть, как осуждены они.

Все небесные птицы и мошки,
Что летают инстинктом в дорожке
Все, сто движется и существует
На судьбу, знать, свою негодует?

И пока мы о том рассуждали,
Наводнение выше пошло.
Тогда больше предметов видали,
А теперь все куда то ушло?

Так прошло сорок дней и ночей,
А всего будет дней полторасто,
Прибавлял воду Божий ручей,
Потопляя за грех, не напрасно.  17.02.1959г.

А теперь в рассужденьи о том,
Отчего, почему получилось,
О потопе всемирном, большом,
Что водою земля заменилась?

Там ведь злачных просторов долины,
Возле речек тянулись луга,
Простирались в окрестность равнины
Ускользали к горам берега.

Так пространства для взора даруют
Бесконечно, различный рельеф,
И глаза земной жизнью чаруют,
Возбуждая желанья утех.

 А леса! Их богатства живые,
Где живет говорливый народ.
Птиц небесных напевы такие,
Что еще не написано нот.

Но их песни понятны и душу
Все тревожат и дух веселят,
Будто манит свою дорогушу,
А там дятел им вторит в набат...

Все растения, певчие хоры
И различие их голосов,
Постоянно вели разговоры,
Потрясая опушки лесов.

В них приюта и зверь не лишен.
Удовольствия сна и покоя,
Кто решится пойти на рожон,
В их жилье, что б вернуться без боя?

Когда взвоет на тощий живот,
Волоса поднимаются сами,
Или филин насмерть заорет
Озадачит всех робких сердцами.

Все гармонией в жизни лилося,
Передать бы перо не смогло,
Но другое в людях повелося,
Божий гнев что на них навело.

Предоставил Бог все наслажднья,
Их очам чудный свет даровал,
Но увидел все их согрешенья
Он водой потопить приказал.

И с начала духовной поэмы
Восторгался на славный народ,
Не желал бы я избранной темы.
Убежал бы в таинственный ход.

 А мужчины были исполины!
Величались, здоровьем цвели,
Жаль с потопом погибли картины
И следы их, как тени прошли.

Соответствие пола их было:
Красовалось, блистал их наряд,
Соблазнительной похоти взгляд
Вожделением в них говорило.

Почему бы их грех не простить,
Страсть, зажженную страшным пожаром?
Как могли себя в жизни растлить
И каким совершалося правом?     18.02.1959г.

Все, достойное мысли высокой,
Что задачили думой глубокой,-
Оказалося все под водой,
Лишь ковчег сохраняла собой.

Вот один отражается лик,
Поглощенный в пучину забвенья,-
Мир растленный и гордый язык
Поспешающий на преступленья.

Потонули мечты и идеи.
Люди жалким предметом плыли;
Украшеньем, что людям были
Переправы, цветные аллеи –
Уничтожены, даже не видно,
А увидевши было б обидно.

О, какая б картина раскрылась:
Положенье пред смертью всего,
С какой болью бы в нас отразилось
Человека, -  царя самого?!

А теперь то им вечный покой,
На земле прежде жившему люду,
А за грех их великий такой
Вода давит не малою грудой.

Конец жизни нам смерть совершит.
Всяк пред нею за жизнь дрожит.
Все, что умерло в дождь под водой,
Похороним в идее святой.

Будто в час пред луной полуночной,
Воцарилась кругом тишина.
Так над водами в день неурочный
Потянулась на них пелена.

Не проснется волна океана,
С неба капля дождя не падет,
Нет и воли для Божьего плана;
Ведь потоп на землю не придет.

Успокоилась злая стихия
Совершивши здесь дело свое.
Снова льются лучи золотые,
Исполняют заданье Его.

Тишины той никто не нарушит,
Беспредельная гладь велика.
И никто свой совет не удружит;
Молчаливая жизни река...   19.02.1959г.

И о той тишине думать тихо,
Как над прахом могильной тиши,
Хоть на сердце печально и лихо
В полумрачной душевной глуши.

И оплакивать, что не слыхали;
Погребальное поле людей...
Что бы очи других увидали
Ту могилу людей и зверей.

А когда зарыдается сердце,
Ты спроси его только о чем?
И утри скорбь рукой полотенца
Руководствуясь Божьим мечем.

В тихий час обернувшись к потопу,
Над могилой усопших стою.
Вижу дней моих вздорных Европу,
И я ласково ей говорю:

“Вспомни прошлую давность былую,
Что и как получилося с ней,
Брось позицию ты удалую,
Воевать меж собою не смей!”

И так низко над нею склонился,
Как родимой мамаше шептал;
В деле Божьем теперь убедился:
Над погибшими суд увидал.
 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
По прошествии сказанных дней,
Вспомнил Бог о ковчеге и Ное.
О зверях, о скотах, что б на волю скорей,
Отдохнули в просторном покое.

После мертвой кругом тишины,
Когда воды и бури устали,
Водопады с такой вышины
Уж на землю совсем не спадали.

Позакрылись источники бездны,
Небеса просветилися звездны.
И бог ветер на землю послал.
Воды мощные Он прогонял.

Постепенно вода возвращалась.
С земли стала она убывать,
И гора за горой появлялась
И земля стала днем прозревать.

На горах Араратских ковчег
В седьмом месяце стал неподвижно.
Остановка та была для всех,
Хотя звуков с ковчега не слышно.

Так порядочно дней миновало,
И в забвении мир утонул.
От него тень следа не давала,
Он навеки усопшим уснул.


Постоянно вода убывала
До десятого месяца с ней,
Что бы Ной приземлился скорей
С ним не споря она убегала.

По прошествии дней сорока,
Ной ковчега окно отворил.
Но представил ли он свысока,
Куда поднятым водами был?

Луч отрадный надежду возгрел.
И в ковчеге пришло пробужденье.
И, мне кажется, скот заревел,
Всяк свой голос подал без сомненья.

Все желало земную поверхность,
Что б режимные дни прекратить.
Получивши такую известность,
Что весь мир и теперь говорит.

Всяк восторженно славу встречает,
Легкой радости место дает.
В мыслях личность свою величает,
И награду авансом берет.

Но всему свое время и дело,
Знать, и славе приходит черед,
На ком очередь действовать смело,
Тот пускается смело вперед.

Величавей награды и славы,-
В небесах превосходная жизнь,
Почему ж заправилы и главы,
Над собою не знают управы?

Так я понял, и вы рассудите
Эту сущность, последствия дней,
Когда в мир еще оком глядите,
Вашей смерти уж ждут поскорей.

Но живущей уже не до смерти,
И какая б здесь жизнь не была.
Как себя ее любят, поверьте!
Ее мудрость Господня дала.


Для чего рассужденья, сказанья
Для спасенных творений навек?
Их природа того пониманья:
“Бог дарует нам жизнь, человек!”

Бог дарует и Он отнимает,
Совершает все Словом Своим.
Он в одежды Свои одевает,
Он из праха разбудит. Одним
Скажет:” В вечную радость войдите!”
А другим: -“ От Меня отойдите!
Потому что Меня не познали,
В дни земные и слов не приняли...”

Вопросительно смотрят в окно,
Ждет свободы дыханье всечасно,
И печаль их томит не напрасно,
Что б исполнилось скоро оно.

Когда Бог двери, окна открыл
И сказал, что бы Ной выходил,
Все живущее в нем выводил;
То и нам с отдаленного время
Подал руку для вздорного племя.
Уж на воле, где пал мертвецом
Первый мир, что наказан Отцом.

Ной склонился и славу воздал,
Богу сил, что в ковчеге спасал.

И различные их голоса,
Воздавали Спасителю славу,
О том слышали, знать небеса,
Вопиющую к воле ораву.

И пошли на просторы земные,
Где еще неприглядно было,
Птички порхнули в ветки лесные,
Скот – где зеленью вроде несло.

Все искало иного приюта,
Существо бы свое приютить.
Но обширная Божья каюта,
Может больше ковчега вместить.


Но как было еще малолюдно,
Могла скука людей посещать.
Представление этому смутно,
Надо жизнь на земле продолжать.

Когда солнце землю озарило,
И лучей разлилась теплота,
С каждым днем все вокруг зеленело,
Возвращалась земле красота.

Все живое с природой живою
Подружило, сроднилось, сжилось.
Будто видело рай пред собою,
И Едема еще не нашлось.
                12 -19 февраля 1959 г.