Чудо искусства

Автор смертен. Всегда. В этом чудо искусства.
А творения - нет. Коннотации их
чем-то схожи с безжалостным ложем Прокруста,
на котором всех правит непонятый стих

или нервный мазок осторожной картины.
В горе музыки кто-то отраду сыскал,
а в скульптуре - Того, кто прослыл Триединым.
Мир художника - в тысячах мелких зеркал,

отражающих только себя же в осколках.
Осознать изначальную мысль - как взойти
по ошибочных мнений колючим иголкам,
что кровавят внимающим небу пути.

В легких текстах скрываются бездны обманов.
В нежном танце - застывшего мира бега.
Жизнь ваявшего, в сути, - лишь бред постоянный…
промелькнувшая в небе меж снов пустельга.

То, что было в начале холодного текста,
к окончанью сжигает итога костром,
а потом развевает ветрами протеста.
Всяк творящий, по сути, творит не о том,

что задумывал в первой, толкающей мысли.
Он пытается время с пространством скрестить
в никого не спасающих буквах и числах,
из ошибок сплетающих истины нить.

Но за ними всегда изнурительно пусто,
лишь гудит ублажающий вечность эфир.
Автор смертен. Всегда. В этом чудо искусства.
А творения - нет. Ибо в них - этот мир.