На карельских болотах

НА КАРЕЛЬСКИХ БОЛОТАХ

* * *
Я кормил комаров на карельских болотах,
жрал с тифозным солдатом снежок на Урале,
на базарах мытарился в южных широтах,
в общежитии пил на Обводном канале.
И теперь, обналичив судьбы сбереженья,
я скажу: эта жизнь, завалившись с вокзала,
показала мне всё, чем богата с рожденья,
словно пьяная баба, что юбку задрала.
С любопытством хирурга,
                вспоровшего брюхо,
я смотрю на неё без какой-либо позы,
     и тоска мне, ворочаясь в черепе глухо,
             выжимает из глаз безутешные слёзы.
2013 г.

* * *
«Прощанье славянки» учился лабать на губе
под матерный окрик, под пение злое пурги.
Лосиная вша лютовала в моей бороде,
когда увязали в болотной грязи сапоги.

Не будет салюта, не будет суровых речей.
Одно утешение, что сыпанёт по воде
осенняя морось, подруга холодных ночей.
И сердце болит как последняя точка в судьбе.
2019 г.

* * *
Наш мир — худая кляча,
одышливо бежит.
Ан, человек скорбящий
устал на свете жить.

Он в комнате приладил
шнурок себе на грех.
А ночь, как в шоколаде
обвалянный орех.

Плывёт по небу месяц,
и ели в серебре.
А человек — не смейся —
сочувствует себе.

Он петельку снимает,
выходит за порог
и видит, как сверкает
нетронутый снежок.

Где звёзды в середине
печали мировой,
фонарь качает синий
разумной головой.
2012 г.

* * *
В позабытом страной Ристсеппяля
мы сидим на финском болоте.
С Юга пишет подруга Галя:
«Здесь жара. Как вы там живёте?»

Отвечаем: «Скользим, как тени, —
то ли живы мы, то ли нет нас.
А вокруг только лес осенний
да небес мутно-серых бледность.

Там рыдает печальный ангел,
а внизу всё коптят избушки.
Галка, здесь бананы в сельмаге,
и вообще хороши волнушки».

Галя пишет: «Вам Север вреден!»
Отвечаем: «Мы любим сосны —
край, что слишком суров и беден,
где метель распускает космы,

где согреет одно, представь-ка,
в январе подешевле пойло
да соседка-стряпуха Клавка.
Может, жить и совсем не стоило?»

Отвечает Галина: «Ох, стоило!
Вы меня-то, дуру набитую,
уж простите — я вам завидую!»
2011 г.

Прим. Ристсеппяля — финское
название посёлка Житково

* * *
А где-то жирует большая Москва…
А ну её всё-таки к чёрту!..
Я муху-веснянку смахнул с рукава
и взялся опять за работу.

Земля под лопатой вздыхает, как зверь,
от пота намокла футболка.
И знаешь, Россия, ты только поверь,
от Пушкина до Святополка

не то чтобы сука такая, но — ша! —
попутала хамство и удаль.
А всё-таки будет свекла хороша —
хоть фурой вези в Мариуполь!
2020 г.

* * *
У дома сели на приступочку —
сияет облачко над бездной.
Ну что, порадуемся утречку
и всякой твари бессловесной?

Задумчивой улитке крохотной,
какой-нибудь корове тучной,
и человека жизни — хлопотной,
и бабочки — благополучной.

Нет, мы не станем им завидовать,
ловцам росы, деканам грядок, —
нам жить нечаянно и впитывать
дождя ночного беспорядок!
2023 г.

* * *
В безумном снега тарараме
липучей тьмы пласты снаружи.
С пургой-хозяйкой вечерами
знакомый бес в окошке кружит.

Пойдёшь на улицу — ветрище
сбивает с ног и за посёлком,
как зверь, во поле воет-рыщет.
А дома всё лежит по полкам:

два тома Пушкина и компас,
ремень и нож для путешествий.
Ты, жизнь, я думаю, не пропасть,
а поиск новых соответствий:

печали — пьяному веселью,
рабов несчастных — господину…
Всё снег и снег летит на землю —
в твою густую сердцевину.
2011 г.

* * *
Был я строитель, бесславный солдат —
стал я метатель словесного бисера.
С полок любимые книги следят,
чтобы не сделал случайного выбора.

Сделаешь выбор, и всё нипочём —
даже посёлок, в тайге исчезающий.
Жизнь открывается ржавым ключом —
верой, ничтожнейших нас возвышающей.

Выпьем за то, что мы живы пока!
Выпьем за наше в глуши прозябание!..
Ветер. Бесстрастные звёзды. Века.
Лес оснежённый, как светлое здание!..
2013 г.

* * *
Тигровой расцветки мохнатый плед —
нырнув под него, засыпай, свернувшись
калачиком, — страшен холодный свет
Полярной звезды! Но вселенский ужас
осилив, встаёшь и выходишь в ночь,
садишься в промёрзший, пустой автобус,
и едешь, полярник, герой точь-в-точь,
попутно стихи сочиняя — опус
про то, что любовь нас ведёт вперёд,
любовь и желание быть любимым.
И тёплой ладонью протаяв лёд
на стылом стекле, сознаёшь глубины
январского космоса, снега, мглы,
молчания хмурых, столетних сосен
и то, как вздымают они стволы
до божьего неба: «Люби нас! Просим!»
2014 г.

* * *
В белых-белых стоят балахонах они —
молчаливые сосны и ели.
Ангел мой, огради меня и сохрани
от суровой карельской метели!

А пока мы на кухне с тобою вдвоём
выпиваем друг друга глазами,
и над нами холодный в окне водоём
темноты с голубыми звездами.

Там идёт мировое с размахом кино,
где планета внезапно добреет.
Если сбыться чему-то дурному дано,
пусть случается это скорее!

Впрочем, в эти сюжеты ни я, и ни ты
не поверим — известно, как трудно
утверждается право, не только цветы
видя, ахать: «Глядите-ка, чудно!»
2014 г.

* * *
На руке загноилась ранка —
подорожник, и весь рецепт.
Птица малая, коноплянка,
у дороги даёт концерт.

Вот послушаем — на квартиру
побредём из последних сил.
Мы прошли бы с тобой по миру,
да Господь, видать, запретил.

Принесём по божьей коровке,
загадаем: «Лети! Привет!»
А на утро вновь по грунтовке —
в направлении новых бед.
2023 г.

* * *
Глянешь, на ёлке висит бородач,
банку откроешь, поправишь нодью.
— Ладно, садись-ка, тушёнку хомячь.
Смысла? А смысла и я не найду.
 
Искры до неба летят в темноте,
и от воды холодок. — Ё-моё,
может быть, мы не такие, не те?
Ишь, комары раззуделись, зверьё.
 
— Ладно. Поспал бы ты, что ли, чуток.
Утром шагать, а дорога не мёд…
Белая ночь. Розовеет восток.
Векша смеётся: никто не умрёт.
2023 г.

* * *
Ну вот, я шагаю на северо-запад,
на мне чугунеет рюкзак.
Уже позади Лебединая заводь.
Стемнело. Светлеют глаза.

Дотопаю я до автобусной будки,
уже не останется сил.
Сгущается лес молчаливо, и дудки
стоят у дороги. Спроси,

какая меня неизвестная мука
всё гонит вперёд и вперёд?
Наверное, счастье хорошая штука,
но кто это всё разберёт?

Не я же. Зато темноту пробивает
китайский фонарик… Иду…
2023 г.

* * *
Безумен, страшен, хаотичен
мир, если вчитываться в тексты
на языке совсем не птичьем
в сети. А лучше синий снег ты   
топчи, иди по лесу: сосны      
в пушистых шапках. О, молчанье!
И бледный купол купоросный —
любви и света обещанье.
Сестра таёжная, синица,
напомнит ласково о снеге,
ольха внезапно распрямится,
промчится заяц, как фельдъегерь.

Что ты не в мире смутном, шатком
тогда покажется, что, кроме   
стихов, всё-всё с миропорядком
неплохо в общем-то — всё в норме.
И только дятел что-то в кроне
долбит с оглядкой.
2013 г.

* * *
Ночной автобус. Ровный гул
мотора, и далёко
огни, огни… А я вздохнул,
подумалось: «Дорога.
Куда? Бог ведает. Гляди,
разбилась ночь — осколки
чернеют, ха! А позади
в той темноте размокли
деревья-стражники, кусты
и домик с мезонином.
Мы все — не чудно ли? — послы
Тишайшего на синем.
Кто спит, кто думает, а кто
зовётся обормотом.
Катись, ночное шапито!
Кто тут водила?
Вот он!»

А может быть, совсем никто —
звезда над горизонтом?
2021 г.