Медведь - гора

Когда - то Крым безлюден был и беден,
И кровью убиенных жертв залит.
И жили в нём огромные медведи,
Уродливые, страшные на вид.

Их дикие сердца питала злоба
И ненависть к живому существу.
Просила пищи грубая утроба,
Привыкшая к любому веществу.

Они питались львами и волками,
Преследовали мамонтов и львов,
И раздирали мощными клыками
Акул, моржей, дельфинов и китов.

Однажды, когда буря разыгралась
И волны берег рушили шутя,
В прижатой к скалам шлюпке оказалось
Живое и прекрасное дитя.

Людей медведи раньше не видали.
Им всем хотелось очень посмотреть
На существо, что прежде не едали
И, что совсем им не хотелось есть.

«Да что тут есть ? На зуб один едва ли
Хватает, ею не наполнишь рот.
Мы подождём, - медведи рассуждали, -
Откормим, пусть немного подрастёт».

«Да будет так, - взревел их главный мишка, -
Теперь вперёд на новые дела».
С тех пор светловолосая малышка
Среди гигантских увальней жила.

Но время незаметно пробежало.
Прошло немало лет, немало дней.
Девчонка чудной девушкою стала
И главный мишка привязался к ней.

В его бездушном теле, как казалось,
Не знавшем состраданья, доброты,
Возникла то ли жалость, то ли радость
При виде нежной, светлой красоты.

Глаз бирюза с волшебной поволокой,
Сияющее золото волос,
Упавший на лицо упрямый локон,
Упругость туго заплетенных кос,

Изящество движения и стройность,
И кожи завлекающий дурман
Вливали в мишку женственную томность
И в голове кружащийся туман.

Был вечер и вой ветра ранил душу,
На берег надвигался полный мрак,
И волнами был выброшен на сушу
Теряющий сознание моряк.

Его нашла девчонка утром рано
И в ближнюю пещеру увела.
Она ему перевязала раны,
Кормила и лечила как могла.

Хранила от медведей свою тайну
Чтоб не предстал он чьим - либо очам
И не увидел кто - нибудь случайно,
Как ходит она к парню по ночам.

Листва и травы землю обновили,
На ветках птицы весело поют.
А девушке медведи обьявили,
Что на охоту долгую идут.

Моряк окреп. Он был красив и молод.
Любовь вошла в их юные сердца.
Своей рукой могучей словно молот
Моряк готов был биться до конца.

Нашёл он где- то в берега пределах
Разбитый ялик. Тут же починил.
Поставил мачту, парус к ней приделал,
Любимую на судно пригласил.

И вот, когда меж берегом и ялом
Легла большая голубая гладь,
Медведи возвратившись, стали яро
Исчезнувшую девушку искать.

А их вожак от боли и от горя
Сначала на мгновенье онемел.
Потом, взглянув на синюю гладь моря,
Он дико и протяжно заревел!

Как вспять направить плещущие воды?!
Как лодку задержать, остановить?!
Подставил лапы, морду он под волны
И стал взахлёб морскую воду пить.

Давно уж скрылся ял в бескрайней сини,
А он всё продолжал водицу пить.
Никто его был оттащить не в в силах.
Никто его не мог остановить.

Он пил и пил, хоть мир переменился.
И продолжался этот водопой
Пока он в камень весь не превратился
И стал известной всем Медведь - горой.

И я, как этот мишка ненормальный,
Надежду пью и долгие года
Тянусь за красотою нереальной,
За счастьем улетевшим в никуда.