Ной

...А на девятый день в притихший дом
пришли грабители,
сначала — в масках скорби, а потом,
утратив бдительность

(их некому-то больше упрекнуть),
назвавшись хамами, —
я отвернулась, Боже мой, к окну —
гребли и хапали,

и брали, брали что-то из вещей,
хватали скарб любой.
Я выгнать их могла б сама взашей
и не пускала бы,

но ты меня, как прежде, укротил:
"Мы выше этого"...
И брали, брали что-то из картин,
а что — не ведали,

страдавшие духовной слепотой,
тащили тяжести
и брали, брали что-то из стихов,
их не читавшие.

Но как же, как же ты им разрешил?!
О, мой бессребреник...
И брали, брали что-то из души,
уже последнее.

Я отвернулась... Вижу, будто б ты
шагаешь берегом.
Зачем же ты в голубку обратил
ворону белую?

Зачем же повторял: "Нельзя, нельзя.
Мы выше этого"?..
Ты выше, уж теперь-то... Но не я,
ветхозаветная.

На дно пойти? И веточки-то нет
сражаться с хамами.
Без Ноя и ковчег-то не ковчег.
Нашёл охранницу,

хранительницу дела рук твоих —
Его творения.
Всего, что с нами, через нас творил,
мы ниже этого,

и только это держит наплаву
моё судёнышко.
А то ещё Бог весть что натворю.
А то б сегодня же...