Депрессия. Гексаптих

Опус I

В ночи увидел профиль тролля
Я в виде тени на стене.
Он шоколадным профитролем
Давился, улыбаясь мне.

Мне было страшно, хоть умом я
Осознавал, что это чушь,
Но в сердце шерсть сбивалась в комья
От скрёба кошек, и лил душ

Холодный.  Я включеньем света
Хотел рассеять эту хрень...

Но даже это. Даже это.
Мне даже это было лень.

Опус II

Настойчиво настурция
Цветёт в моем горшке.
И сумма, хоть и куцая,
Зажата в кулаке.

Смелась листва. Тишь на реке.
Ощипан петушок.
Хотя есть сумма в кулаке,
И на окне горшок.

Под солнцем глаз не щурится,
В морозы лёд не твёрд.
Ощипанная курица,
Сгоревший самолёт.

Вокруг гашёной известью
Налито молоко.
Холодной полублизостью
Полно любви окО.

И всё равно мне радостно.
Мне всё равно легко.

Ведь сумма, хоть и куцая,
Зажата в кулаке.
И всё цветет настурция,
Пусть даже и в горшке.

Опус III

Раз ехал я по трассочке
Из дома в магазин —
И вдруг у моей ласточки
Закончился бензин.

Вот только что был полный бак,
Клянусь! — и вдруг пустой.
Налево — лес, направо — мак
Покрыт росой густой.

Пустынна трасса. Тишина.
И темнота. И взвесь.
И даже радиоволна
Неуловима здесь.

Пойду куда-нибудь — туда...
Вдруг там заправка есть.

Опус IV

Сотый раз просыпаюсь с утра.
Перед носом — тоска и мура.
Стены лесом, торшер, как сова.
Дико, дико болит голова.

Бью колени, фаланги грызу,
Плакать, плакать! Хотя бы слезу!
Пробка горькая. Гиря в груди.
Гной внутри. Беспросвет впереди.

Я в холодном поту, как в пруду.
Пень подгнивший у всех на виду.
Пруд без неба, без лилий, без рыб.
Только глыбы тут. Множество глыб.

Извини, моя милая мать.
Силы нету верёвку достать.
Силы нету дойти до окна.
Силы нет. Тошнота лишь одна.

Опус V

Приезжал паровоз и гудел ни о чём
Про какую-то тряпку с каким-то ключом.
Про погоду, про встаньку, про эй соберись.
Про ответственность, про устремления ввысь.

Превращался в каракули — влажно мерцал.
В трон скрипящий — и в нищенском рубище царь
Мамалыкал бессвязное, тряс за плечо,
Продолжая про тряпку с каким-то ключом.

Становился стрекозами и стрекотал
Про вставай, про очнись, про билеты в Катар,
Где оплачен был давеча ол-инклюзив.
Угрожал развестись, тряс, тянул и возил.
Говорю ему — да. Хорошо-хорошо.

Превращаюсь в горошину или горшок.
Вспоминаю ряды застоявшихся урн
И — не знаю зачем — вспоминаю Сатурн.

Обнимаю колени свои, словно круг
Для спасения ото всего, что вокруг.
Вижу море внутри, в это море нырнул.
Жёлтой копотью там, задыхаясь, тонул.

Жёлтой копотью мир, жёлтой копотью я.
Жёлтой копотью всё — больше нет ни xyR.
Горизонты событий у жёлтой дыры...
И настойчивый запах прокисшей игры.

Опус VI

Капля, капля, кап-кап-кап
По губе стекает.
Кошка, кошка, цап-царап.
Больно. Ну, бывает.

Льдинка, льдинка на руке —
Холодно и сыро.
Задрожало вдалеке
Облако из сыра.

Рядом пегое тепло
Притулилось тестом.
До чего же тяжело,
До чего же тесно.

Снова капля по губе,
Вроде вкуса груши.
Берег внял моей мольбе
И меня послушал.

Забубенькали огни,
На соседней крыше.
Хорошо, когда они
Молча ждут и слышат.

Кошка из кровати — шасть.
Я похож на кошку.
Получается дышать.
В день по чайной ложке...