Вишну

Медитативно пребывание Вишну,
Безмолвно Его пенье, явны сны.
Порою озаряемые вспышками
Преддверия космической весны.

Уж озарённа крона Игдрасиля
Едва-едва Светилом всех светил.
Но мир мирской ещё не пересилил
Тот зимний сон, что его охватил.

Из низовых пределов запредельных,
От самых Игдрасилевых корней,
Стремится чернь к чертогам Йотунхейма,
К игре извечной — света и теней.

Струится, льётся сонм потоков вешних
В могучий и великий Кульджи-Хан,
Волнуясь, ждёт бескрайний и безбрежный
Весны приход Вселенский океан.

Сюжет легенд на истине, конечно,
Построен, только мир существовал
Задолго до того, когда Ганеша,
Сломавши бивень, откровения изливал.

Всё произошло гораздо позже,
А сотворялось всё примерно так:
В безмерно тёмной комнате художник
Существовал, а с ним лишь Пустота.

Не красок не имел он, ни холста,
Тогда все немы — спали звуки в нём.
Он тоже спал, однажды Пустота
На ухо шепнула ему: «ОМ».

Он спал, не слышал, время пролетало,
Несуществовавшее ещё.
Была лишь Тьма. «ОМ» — Пустота шептала.
Никто виновен не был, не прощён.

Ничто не разлеталось на осколки,
Чтоб сызнова быть собранным из них.
Однажды Пустота внезапно смолкла,
Предвосхищая сотворение Любви.

Пробуждённый тишиной той абсолютной,
Художник свои веки отворил.
Ни ночи тогда не было, ни утра,
Лишь Пустота была мерилом всех мерил.

Не Ада ещё не было, не Рая,
Не каялся никто и не грешил.
Художник лишь один во тьму взирая,
Начала изначальные вершил...

Во тьму взирал Художник вдохновлённо,
Глядел, никак не мог отвести глаз.
Он в недрах созерцал неогранённый,
В глубинах тьмы чудеснейший алмаз.

Не преисполнен граней, не кристален,
Он выглядел бесформенно живым.
Взгляд Наблюдателя своего отражая,
Вдруг воссиял Исток вселенской Тьмы.

Свет воссиял во взгляде отражённый,
Единовременно возникший в трёх мирах —
В кристалле, в тьме, во взгляде вдохновлённом —
Пылал огонь вселенского костра.

Не создавал художник ни палитр,
Ни кисти не имел он, ни пера.
В кристалле созерцая света искры,
Оттенки и цвета он выбирал.

Накладывая их в воображении
На холст, который не существовал,
Он создавал вращение и движение,
Сферичность, плоскость, угол и овал.

Он форменность творил и многомерность,
Неограничен в совершенности своей.
Он зеркало создал и разглядел в нём
Своё присутствие там, во вселенской тьме.

И пребывать Единому нетрудно
Среди творений было нелегко.
Сказал творец: «Пускай наступит утро» —
Наидревнейшим первоязыком.

Материальность создавая, он делился
С вселенской тьмою творчеством своим.
Творенья свет из глаз его струился,
Любовь была мерилом всех мерил.

Любовь была единственною верой,
Не знавшей ни религий, ни племён.
Так в Пустоте вселенской многомерной
Мир Яви был Художником рождён.

Духовный мир никем не сотворялся,
По сути изначально таковым —
Он был в Художнике, ему во снах являлся,
Преисполняясь, множась вместе с ним.

Множественность Нави безгранично
Росла во Тьме, и ярче всё сиял,
Силовое поле увеличивая
В глубинах тьмы бесформенный кристал.

Кристалла свет с творенья светом вышним
Достигли пика в центре пустоты,
Единой мощной вдруг взорвавшись вспышкой,
Единовремнно погаснув и остыв.

И разнеслась по пустоте волна творенья —
Единой вспышки золотой венец.
Обретши в созидании смирение,
Остановился и взирал на всё творец.

И на заре первомиров вселенских,
Когда планеты воссияли в пустоте.