Пища священна

Горесть лет моих сыпалась на макушку
То ли пеплом осиновым, то ли ее углем
Я засел посреди перевернутого вверх дном
Человечьего стойла, стянутого кругом
Чревоточной сластью, хищника вкусной пастью
Что собой обращает в игрушечную пирушку
Все, что греховно ночью, в то, что священно днем

Вот и я наступил оголтелым ртом
На умами риса, обесточенного угрем
Обаянный его полнокровной властью
Рукопожатный паж с барабанными палочками
Нагнетаю темп окружавшей меня толпе
Заправляю сою ту сую лет
Будто ест поэт и сказывает о них
Как питает взмах королевских крыльев
Как пылает бо недобитых гуков
Как немыслим мак в отношении ввп 

Зал затягивается массой
Уплотняющейся перед кассой
Детским веющей матерком
С чем инвитро любой знаком
Но насильно запамятовал начала
И теперь сам Бог соляной горы
Воплотился в храм живота дыры
Чтобы хохотать открывая ало
Свой сосочный зев мирового зла