История одного стихотворения

«Если у стихотворения нет истории,
то это как бы и не стихотворение»
ВЛАДИМИР УО
ИСТОРИЯ ОДНОГО
СТИХОТВОРЕНИЯ
Несколько лет назад
(2005? 2006? 2007?)
на одном из литературных вечеров
в  выставочном зале им. А. КУИНДЖИ
УО читал своё давнее
роскошное стихотворение
«ТРОИЦА, 1989».
Читал восторженно, с выражением,
так как это стихотворение
когда-то было для него
программным.
Первый раз в жизни УО
ему никто не аплодировал,
все смотрели на организатора вечера,
в зале стояла паучья, могильная тишина
и УО не знал, как себя вести дальше.
То есть, его стихотворение 
совершенно
не было принято слушателями.

Позже организатор   
литературного вечера 
говорила УО,
что "такие стихотворения
в таком зале читать не надо"

УО об этом тут же забыл,
но попавшиеся ему на глаза
воспоминания
ЮРИЯ КУБЕРСКОГО
«О людях и войнах»,
опубликованные
в журнале «ЗВЕЗДА»
№11.2011.
заставили его вспомнить тот случай,
чем подтвердили живость и правоту
его «такого стихотворения»
ЮРИЙ КУБЕРСКИЙ:
«От Гасенко и других
офицеров штаба
я услышал нечто для меня
совершенно новое
о писателе МИХАИЛЕ ШОЛОХОВЕ.
При отступлении наш батальон
оказался в станице Вешенской,
на родине знаменитого писателя.
Сам Шолохов и его семейство
заблаговременно эвакуировались.
Когда, то ли при обстреле
или бомбёжке
погибла мать Шолохова,
комбат Гасенко решил известить
его об этом.
Посланный с этой целью офицер   
догнал Шолохова
уже где-то в тылу
и с трудом уговорил
вернуться на похороны матери,
организованные батальоном.
Приехав, Шолохов побыл
на похоронах
всего несколько минут и,
не дождавшись,
пока бойцы зароют могилу
и установят крест,
поскорее смотался
с линии фронта
на своей легковой машине.
Гасенко и другие офицеры
отзывались о Шолохове,
как о трусе и это было
крайне неожиданно
слушать об авторе
«Тихого Дона»,
за первую половину которого
он уже успел получить
Сталинскую премию.
Дали они мне почить
и дневники Шолохова,
брошенные им в своём доме
при поспешном бегстве
из Вешенской.
Дневники эти не представляли
собой ничего интересного:
в них изо дня в день
излагались лишь сведения
об охоте и рыбной ловле
знаменитого писателя
и результатах такого
времяпровождения.      
То, что говорили о Шолохове
тридцать лет назад
в батальоне Гасенко,
мне кажется не случайным
и в дальнейшем я уже
не удивлялся
дурашливым выступлениям
Шолохова на партийных
и прочих съездах.
Несмотря за заслуги
перед русской литературой,
человек он, по-видимому,
всё же никчемный…»
СКЛЯНКА ЧАСУ, №82