УО, НЕ СТОЙ У ОКНА!

УО, НЕ СТОЙ У ОКНА!
Сколько раз я тебе говорила
не стой у окна, - дрожа всем телом,
как осиновый лист
из плохого русского
стихотворения
и заикаясь, как немое дитя,
говорила мне муза
постфактум,
но когда у подножия
четырех подъездной
девятиэтажки
ахнула и разорвалась 
русская бомба,
этих слов не было,
не существовало,
а было лишь онемение, шок
и беззвучный трепет
белёсого мотылька,
(вестника смерти),
кружившего в комнате 
и бледное, белое,
будто засыпанное мукой
(клише)лицо УО.
Впрочем, лица не было.
Кто мне будет зашивать лицо?
Позже УО вспоминал,
что осколки в его лицо вонзались
беззвучно и медленно,
как в замедленной киносъёмке
забиваются в руки Господа
четырёхгранные гвозди
или сапожный нож входит
в подбрюшье ягнёнка
(опять клише!),
поэтому боли не было 
и мотылька тоже.

Выбитая изо рта сигарета
испугалась раньше УО
и девственно дымилась
на груде стекольного мусора.
Правый глаз УО
не успел закрыться,
когда в его слоновой квартире
разом повылетали все стёкла
и двери в его прошлую жизнь.
Лицо в ладонях УО
превратилось
в кровавое месиво.
Снова клише!
Смерть холодом пронеслась
по разбитым комнатам
и не найдя, что искала,
сбежала по ступеням вниз.

Её присутствие сопровождалось
запахом цемента и падали,
въевшихся в рваные занавески,
потолки, жалюзи, мозги
(наконец-то я мёртв!)
(а где Бася, Бася?)
вместе с мельканием
разверстой пасти огромной змеи,
занимавшей всю комнату.

Спиной пробираясь в ванную комнату,
чтобы никто из домашних
не видел изуродованного лица УО
(не ждите меня! бегите вниз!)
поэт добрался до зеркала
и открыл глаза.
Правого глаза не было.
На его месте был вырвиглаз.

Шея и руки УО были в крови,
механизм сворачивания которой
ещё не включился,
в носу кололо стеклом и холодом
а вокруг воняло палёным,
как будто на небе
кто-то разделывал
жертвенное животное,
чиркал спичками
и бросал перья в огонь.

УО, не стой у окна гибели,
гильотины, дыбы!
Своё лицо поэт собирал наощупь,
как дети в темноте собирают
разбросанные игрушки,
а религиозные деятели
лики своих святых,
заклеивая его
замёрзшим пластырем,
смиряясь с тем, 
что это конец, конец,
соглашаясь на смерть
в пасти бетонной змеи
с всеми своими дарами, мирами,
со всем своим прошлым и будущим,
но смерть не приняла жертву,
насытившись 
кем-то другим.
18.03.2022