Афалина

Она рыдала реками и заплетала косу в ленту.

Он ел поленту.

-

Он был робкок и сдержан, но в конце самого первого раза неистово зарычал: "Бляяяяя*яяяяяядь!"

Она не обиделась.

-

В своих произведениях он часто воспевал Музу, но когда встретил её вживую - мало того, что вовсе не узнал, так ещё и смачно харкнул ей прямо в лицо.

Муза облизалась, сплюнула и уплыла в туманную даль.

-

Крутой в её жизни была только горка.
 
В которую нужно было зачем-то взбираться.

Зачем, она не знала, но и спуститься уже не могла - слишком велик был риск покатиться кубарем.

Чтобы не катиться кубарем, ей жизненно необходимо было преобразоваться в куб.

-

Однажды он вскользь заметил, что терпеть не может волосатые женские ноги.

У неё оказались волосатые ноги!

Пришлось терпеть.

-

На все мои жалобы она неизменно отвечала: "Иди поплачь".

Я так злился, что даже поплакать нормально не мог.

-

Она попросила починить холодильник.
 
Но я не умею чинить холодильники!

- "Пока не починишь, не уйдёшь" - сказала она и села пить чай.

Мне пришлось починить холодильник.

-

Однажды я так возненавидел себя за бессилие, что расплакался.

-

- Ты сама не замечаешь, насколько ты высокомерна и эгоистична! - вспылил он, яростно выскочил из картины, но по дороге вспомнил, что забыл починить кран и купить ей кофе, сделать ремонт в спальне...

Боже, сколько всего он забил!

Когда он вернулся, картина странным образом поменяла свои очертания.

Вместо Неё в подрамнике на кухне шуршала маленькая женщина и пекла ему! пирожки с гречкой.

"Я люблю с яйцом и луком" - заявил он.

-

Нарциссы в её спальне превращались в ландыши.

В своей спальне она никогда не держала цветов, особенно нарциссов.

-

В подъезде жили крысы.

Она навела в нём красоту, чтобы всем (ей) было уютнее.

Крысы продолжали кататься на люстрах и гадить прямо на стены, но при встрече с ней делали милые лица и здоровались.

-

Торты она не ела.

И мне не пекла.

-

Колбасу она тоже не ела.

У меня кружилась голова от запаха охотничьих колбасок. 

-

Однажды на день рождения она испекла мне большой шоколадный торт и сделала бутерброды с колбасой.

Я упал в обморок.

-

Однажды она запекла в сливочном масле кальмары, начинённые басмати рисом и укропом с обжаренной морковью, и съела их одна.

Ничего подобного я больше не ел.

-

Когда я не мог разобраться в жизненных перипетиях и приходил к ней с мольбой в глазах:
"Я не знаю, что делать!" - она нордически отвечала, что тоже не знает.

Я кричал, что вскоре нам будет нечего есть!

"Такова жизнь" - отвечала она, падала и отжималась двадцать раз.

Я ненавидел её за это.

Единственное, что мне оставалось - собираться и разбираться.

-

Когда она варила гречку и шинковала петрушку, у меня прямо слюни текли от предвкушения пирушки.

-

Он был так умён и степенен, что ей всё время хотелось спровоцировать его на какую-нибудь занимательную глупость.

-

Он хотел познакомить её с мамой.

Она отказалась.

Он обиделся.

-

Когда он обижался, она ржала, жрала сыр и смотрела кино.

-

Однажды он так сильно обиделся, что ей наконец-то удалось пересмотреть всего Феллини.

-

На премьере своей новой картины Федерико пожал ей руку и сказал: "Отличный выбор!"

-

Все друзья знали, что вареники она лепит уродливые, но умопомрачительные.

Каждый из них любил нагрянуть на вареники: жрал, помрачался, а потом пропадал до следующего раза.

Она вообще была очень умной и через десять лет эту схему прокусила.

С тех пор она одна - наедине с варениками и свечением умопомрачения.

-

Однажды в зеркале она не увидела себя.

Ей пришлось искать себя.

-

Когда она нашла себя, всё развалилось.

-

Из-под развалин выскочила афалина и увлекла её за собой.