Лугальбанда и Нинсун. По мотивам шумерской мифолог

Пехота грозная опять
Сандалями пылит.
И рядом колесниц, штук пять
Спешат со всех копыт.

Спешат Урук, что б штурмом взять.
Его весь разорить.
Богов приказы исполнять
 И славы раздобыть.

И пусть напрасно энси их
Ко всем богам взывает.
Поскольку помощи от них
 Напрасно ожидает.

Пусть город защищён стеной,
Но всё ж Арарты рать,
Уйдёт с добычею домой –
Победу отмечать.

Урука энси Эн-Мер-Кар
Народ вооружал.
Хоть знал, всего один удар,
И этот город пал.

Но лучше стоя умереть,
Чен на коленях жить.
Судьбу раба лишь захотеть,
Потом не изменить.

В Уруке Лугальбанда жил –
Гвардеец молодой.
Нинсун, царевну он любил –
Сражён был красотой.

В сравненье с ней, сама Инана,
Хозяйка яростных страстей
Того любовного дурмана
Что совращает всех людей

Была бессильна. Красотой,
Хотя она своей блистала.
Но перед прелестью младой
Она в смущенье отступала.

Но только глупо ревновать.
Нинсун была богиней тоже.
Прошло лет этак, сорок пять,
Когда к Ану взошла на ложе

Богиня и жена Ураш.
Что всей землёй повелевает.
И через год, папаша наш,
Уже ребёнка обнимает.

Был горд отец, горда и мать.
Одно лишь только их тревожит:
Нинсун, уж много лет, сказать
И слова, даже им не может.

Прошло два десятка лет,
Нинсун никак не говорила.
И вот тогда Аруш, совет
У бога Энки попросила.
 
Был мудрецом, великий бог,
Весь мир, как книгу он читал.
И что узнать об этом смог,
Всё матери он рассказал.

«Аруш, богиня всей земли,
Скажу, тебе всё что узнал.
Советам, ты, моим внемли,
Тебя и мужа наказал

Злой рок – проклятье Тиамат.
Она его произносила
Когда в бою её пал брат.
Которого любила.

Твой муж, в бою его убил,
Насквозь пронзив копьём.
Из тела сушу сотворил.
А кровь, что была в нём

В земные реки превратил,
Что волнами шумят.
И те несут свой тяжкий ил
К владеньям Тиамат.

И та пришла во гнев такой,
Что, до скончания дней
Смогла недрогнувшей рукой
Проклясть твоих детей.

Проклятье, это победить,
Не в силах даже я.
Её должна удочерить
Людская, лишь, семья.

Тогда, с наследницей людей,
Проклятие спадёт.
Ты сделай это поскорей.
Ведь время же не ждёт.

Известна мне одна семья,
Которой поручить,
Могу, с душой спокойной я
Им дочь удочерить.

Энси Урука – Эн-Мер-Кар
Отцом способен стать.
За то получит редкий дар –
Язык животных знать.

Потоп в Уруке, как-то раз
Весь город чуть не снёс.
В потопе в том, ребёнка спас,
И во дворец принёс

Энси Урука, и сказал
Супруге, он, своей:
«Ребёнка, рок, хоть так послал,
Нам на закате дней».

Как быстр времени полёт,
Прошло уж двадцать лет.
Нинсун среди людей живёт
Не зная зла и бед.

И Лугальбанда был влюблён,
В Нинсун, что красотой блистала.
И в тот же час, решился он:
Пора для подвига настала.

Скорее в Киш. Ведь правит там
Сестра родная Эн-Мер-Кара.
Она окажет помощь нам.
Войска пришлёт для контрудара.

Но для начала, ведь Урук,
Покинуть нужно осторожно
Пройти весь стан врага, что звук
Его не потревожил. Сложно!!

Но коли нужно, то возможно всё,
И армия врагов уж не преграда.
Лишь за улыбку или взгляд её.
Но это будет для него отрада.

Лишь, только Эн-Мер-Кар, что б тайну сохранить,
О планах Лугальбанды знал.
На подвиг смог его благословить.
И в жёны дочь свою пообещал.

И Лугальбанда ночью же ушёл.
В тумане растворился, не слыхать.
А Эн-Мер-Кар же к дочери пошёл,
Что б обо всём ей честно рассказать.

Рассказ его, Нинсун не удивил.
Сказала: «Ему сердце отдала.
Я знаю, тоже он меня любил.
И я в мужья его бы избрала.

Да я хотела б стать его женой.
Отец, прошу, на брак благослови,
Когда с победою вернётся он домой.
Что б жили мы в достатке и любви».

«Когда вернётся, будет мужем он».
Ей Эн-Мер-Кар пообещал в ответ.
«Приказ о том сегодня оглашён.
И правь Уруком с мужем много лет».

Тем временем, герой наш молодой,
От города всё дальше уходил.
И хоть он знал: Путь будет непростой,
Он на него не пожалеет сил.

Вдруг видит дерево. Огромная змея,
Ползёт по веткам. Тянется к гнезду.
А в том гнезде – орлиная семья,
Дрожит от страха – чествует беду.

Герой, взяв в руку каменный кинжал,
Смерь гордых птиц решил предотвратить.
Перед змеёй на ветке храбро встал,
Решив: погибнуть или победить.

Холодный взгляд, яд блещет на клыках.
И в страшном гневе чудище шипит.
Но всё ж кинжал, тот, что зажат в руках
Себя холодный кровью окропит.

Был ярый бой. Где камень против яда,
Но всё ж в бою не устояла плоть.
Взмолился змей: «Мол убивать не надо.
Тебе врага смогу я побороть».

«Ползи, спасайся, может меж корней
Себе найдёшь спасительный приют.
Там будешь ползать до скончания дней.
Но бойся появляется тут».

Шипя и негодуя, скрылся змей,
Змеиную судьбу свою прокляв.
«Что всяк из птиц, людей и из зверей
Убить пытается, лишь только увидав».

Птенцы ж победу клекотом встречали,
И Лугальбаду всем гнездом хвалили.
Когда ж родители – орлы домой примчали,
Помочь герою их уговорили.

«Доставить в Киш, орлу проблемы нету.
Но только это – горю не поможет.
Последуй лучше доброму совету,
Судьба Урука коль тебя тревожит.

Нигде войска для битвы на найдёшь.
Урук твой защищать некто не станет.
Все обещанья будут – ложь.
И знай. Что всякий энси лишь обманет.

И на богов надежды никакой.
Они такую плату пожелают,
Что вмиг пустыней станет город твой,
Где вместо жителей лишь змеи обитают.

Помочь тебе? Есть в принципе идея.
На запад, к хаттам нужно полететь.
Волшебным их оружием владея,
Врага любого сможешь одолеть.

Тебя я отвезу, коль надо.
Но только мясом нужно запастись.
Добудешь мне быка из того стада?
И к хаттам я готов стрелой нестись.

И вот уж пару дней летят,
Держа на запад путь.
В полёте кушают и спят.
Но сесть, что б отдохнуть

Нельзя.  Что б время не терять.
Иначе некогда
Минуты эти не догнать.
И прибыли. Тогда

Промолвил тут орёл ему:
«Я долг исполнил свой:
Доставил в хеттскую страну.
Теперь лечу домой».

Сказавши, в небеса рванул,
 И скрылся в миг орёл.
Герой же глубоко вздохнул.
И к городу побрёл.

Стеною крепкой окружён,
Внезапно град предстал.
Почтенье, страх внушал всем он.
А город охранял

Лев, что из камня, у ворот
Сидел и поджидал.
Лишь только кто-то подойдет,
Он тут же нападал.

Будь то ребёнок иль старик,
Иль кто ни будь другой,
Лев, в миг издав свой грозный рык
 С ним выходил на бой.

Никто доселе устоять
Пред зверем не сумел.
И город молча вымирал.
А зверь же всё наглел.

Но, вскоре, каменный, второй
Зверь рядом оказался
И с первым, он двойной бедой
За бедный город взялся.

«О чём задумался, герой?»
Вдруг голос услыхал.
«Был очень храбрым ты со мной,
Что ж щас ты трусом стал?

Из камня, парочка зверей
Зовёт тебя на бой.
Решишь ты защитить людей?
Причём, любой ценой».

Он оглянулся посмотреть
И змея увидал.
Тот вылез, что б себя погреть
Под солнцем. И сказал:

«Коль ты решился помогать,
Хоть одного убей.
Иль снова будешь убегать?»
Ту рассмеялся змей.

«Я их не в силах победить,
Но знаю, чем помочь.
Что б смог в жёны получить,
Ты, Эн-Мер-Кара дочь.

Их лишь оружие богов
Способно одолеть.
Скажи; на что пойти готов
Что им бы овладеть?

Оружьем этим, наповал,
В начале всех времён,
Мумму, что знанья собирал
Безжалостно сражён.

С Апсу, а также с Тиамат
Он миром управлял.
Когда собрались все в отряд
Их дети. И сказал

Ану им: пор же, до каких
Мы будем их терпеть.
Ведь мы сильней, моложе их.
Знать, сможем одолеть.

Сказал он так, и за собой
Божественную рать.
Повёл их всех в тяжёлый бой
Врагов что б побеждать.

И бой был страшный, и такой,
Что горы сотрясались.
И с неба, огненной рекой,
На землю осыпались

Без счёта звёзды. А луна
Лишь чудом удержалась.
И очень долго, лишь она
Не небе оставалась.

Но всё ж в бою тяжёлом том
Смогли их победить.
А после, медным топором
На части разрубить.

А после, медный тот топор,
От всех, на век решили.
И хотя многие, с тех пор
Найти его спешили,

Но всё ж топор им не найти.
Никак, и некогда,
Хоть землю смогут обойти.
Топор тот, как вода

Поманит он, людей к себе.
Но лишь его возьмут,
То в миг, подобный, он воде,
Уйдёт сквозь пальцы рук.

Достойных же себе, топор,
Всё ищет, сотни лет.
Но видно, что-то, до сих пор
Достойных что-то нет.

Достоин ты? Тебе решать.
Коль да, тогда владей.
Лишь с ним ты можешь побеждать
Тех каменных зверей.

Но станешь недостойным ты,
Знай: сотни молний в нём.
И грешные твои мечты
Спалит своим огнём».

«Что ж видимо таков рок мой,
Всё это совершить.
Что б я, оружье то, рукой
Спокойно смел схватить».

«Раз так, за мной иди скорей.
К оружью отведу».
Ему промолвил мудрый змей.
«Ох чувствую беду.

«Коварны планы у судьбы,
Подарок, коль, такой
Тебе даётся для борьбы.
Ну что ж, владей герой,

К победам пусть тебя ведёт.
Я ж буду наблюдать,
Какую пакость жизнь найдёт,
Тебя, что б наказать».

Пришли, к расщелине в земле,
Что очень глубока.
И змей сказал: «Вон там, на дне
Бурлит, кипит река.

Ведь охраняет та вода
Божественный топор.
Что б тем оружьем, некогда.
Не овладел бы вор.

Но где в низу лежит оно,
И чем опасен путь
То знать увы, мне не дано.
Сам справься как ни будь».

Сказал, и скрылся меж камней,
Что даже не найти.
И молвил Лугальбанда: «Змей,
Счастливого пути».
 
И вниз спуститься он решил,
Что б время не терять.
Как вдруг его остановил
Внезапный крик: «Стоять!

Знай, что не ты, не царь, не бог,
В сем мире, под луной,
Оружье б это взять не смог,
Не заплатив собой.

И знай же, ныне минул срок,
Хаттусы наказанья.
И львы, с тобою, на восток
Пойдут. Твои все указанья

Для них – божественный приказ,
Что надо исполнять.
Что бы Арарту, в этот раз
Достойно наказать».

«А после?» «После будут тут,
Стоять у этих врат.
И службу дальше понесут
Не требуя наград.

Награда им – в веках покой,
От всяких дел земных.
Для них движенье – труд такой…….
Пусть отдохнут от них».

И он отправился домой,
Ведя с собой зверей,
Туда, где враг творит разбой
В теченье многих дней.

Такого враг не ожидал
И получил отпор.
И на Урук не нападал
Он больше с этих пор.

А Лугальбанда в жёны взял,
Ту, что всегда любил.
Урук от бед всех охранял
И честно всех судил.

И величайшим энси он
Во всём Шумере стал.
Любовью общей окружён
И славою блистал.