Ин версия

У него не мой размер.
Мой размер - немой размер

-

Язык в рот не клади. Откусит.

-

Выглядела она, как дура.
Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

-

Не мой немой.
Мой - не мой

-

Ума причина - жена.
Хороша жена, нна

-

- Да он красавчик!
- Ну... Х*й его знает. Надо проверять.

-

Феллини - длинный

-

Казанова стал не новым.
Приходилось прибегать к куклам.

-

Феллини вдохновлялся совершенством огромной, жирной женской задницы и воспевал её в жутко пошлых рисунках, которые были живыми до жути.

На том и творил.

-

Не каждый любитель женской жопы - Феллини.
Впрочем, это было бы слишком жирно.
Жирное - хорошо в Меру.

-

Она была морщиниста и стара, но казалась молодой.
Мужчины супротив воли представляли себя с ней на одном ложе, смачно плевались, но забыть её почему-то не могли.

-

Он пробовал.
Она пробивала

-

Бывало, она пробивала даже пробоины

-

Потом их приходилось латать.
Чтобы не падать, а летать

-

Летала она так себе. То и дело расшибалась.
И поделом, ибо нечего еб*ться с незнакомцами.

-

Незнакомцы манили её своею непознанностью.
Но всегда оказывалось так, что никакого Непознанного в незнакомцах не оказывалось.

-

В детстве её мало кормили грудью, а потому сосательный рефлекс оказался незакрытым гештальтом в зрелой жизни.
Закрывала она его до самой смерти, ибо извлекать смысл из субъектов, пропитанных им по самые яйца, любила неимоверно.

Неимоверно, потому что не имела веры.
А х*ли тут верить, когда факт провидения был у неё прямо перед лицом - х*й божий на теле божьего творения.

Цели в этом никакой не было - любительский интерес, а потому цепи от носителя смысла отцеплялись и превращались в цапель из плазменных капель.

Так она вновь и вновь убеждалась, что вера - суть знание. 

-

Когда нет сил и утеряна вера - взгляни на пылинки, кружащиеся в солнечном свете, проникающем сквозь стекло.
Это и есть - Сила.

Верь ей.

-

"Пол сам не помоется" - подумала она, вымыла пол и была такова.