Она звонила папе на войну

Немало подвигов и доблестных свершений
Исполнено в морях, где жизни шли ко дну.
О павших и о выживших в сражениях
Я вам поведаю историю одну...

В сыром бараке жизнь почти замолкла.
И, слово прячась от бесчисленных огней,
Крестом бумажным перечёркнутые окна,
Как перечёркнутые биографии людей.

Источник связи - повреждённый телефон,
К стене прижавшись корпусом железным,
Повисшей трубкой бьёт земной поклон,
Всех квартирантов созывая бессловесно.

Рыжеволосая девчушка лет пяти
К стене подставив ловко табуретку,
Шептала в трубку: "Только не грусти..."
И гладила карманчик на жилетке.

Она звонила папе на войну.
Держала крепко трубку телефона,
Про птичек говорила и весну,
И как сложила веер из картона.

- Мы так скучаем, приходи скорей,
Я не реву, а мама часто плачет...
У Руфы заняла пятьсот рублей,
И что-то страшное в большом альбоме прячет.

Всё, папочка, мне нужно спать, пока!
Пообещай, что ты вернёшься с фронта...
Звучанье телефонного гудка
В сознании родной чертило контур.

Соседки молвили: "Людмилка ждёт отца,
На фронт призвался Фёдор в сорок первом.
А Евдокия год спустя сошла с лица,
И носит траурный платок на платье сером.

Беда осела в доме насовсем
С одним письмом: "Корабль бомбили немцы.
Погибли моряки. Все сорок семь.
Им Баренцево море льётся в сердце".

Будь проклята, несчастная война,
Вдовой оставившая женщину с ребёнком!
Прошло уже два года, как жена
На мужа получила похоронку.

А дочь звонит почти что каждый день,
И, будто голосом пучину разрезая,
Рассказывает, как цветёт сирень,
И перед домом одуванчик прорастает.

Ей нипочём разрыв фугасных бомб,
Сирены вой и грохот канонады,
Ей материнское страдание и скорбь
Страшней фашистов и эсэсовцев проклятых.

- Мой папочка, ты знаешь о Победе?
Прогнали Гитлера и немчуру домой!
Состряпаем пирог и позовём соседей,
Мы ждём тебя и верим - ты живой!

Победным майским днём открылись двери,
Худой и немощный моряк вошёл в свой дом.
- Вернулся, родненький! Мы с мамой сильно верили!
Отца признала в облике родном.

О, сколько слёз пролито с этой встречей!
Рыданий радостных, и чистых детских слёз.
- В плену врага до полусмерти изувечен...
Побег осуществить, увы, не удалось...

Но, видно, рано, братцы, вырыта могила,
И слишком мало мной исхожено дорог.
- Я, папа, каждый день тебе звонила.
- Твой зов меня от смерти уберёг!

Когда мучительными кажутся разлуки,
И перед взором доказательства потери,
Как малыши не опускают свои руки,