Здравствуй, оратор!

...Стояла ясная погода.
До этого чуть-чуть снег шёл,
Но под греющим Солнцем
Он быстро растаял.
А я всем сердцем
Дождя желал.
И самому бы мне
Полагалось плакать.
И всем присутствующим...

Одинадцать лет
Я читал стихи в мае.
Одинадцать лет
Рядом с маленькой школой нашей
На Братском захоронении
Мероприятия проводились,
Посвящённые Людям войны.
Приезжали, конечно, и Ветераны.

Одинадцать лет
Я читал стихи в мае.
Я читал стихи от души,
Очень громко.
Читал так,
Чтобы точно все Старики
Услышали меня.
Они ж в ответ
Аплодировали, рыдая.

Небо становилось
Самого синего цвета,
Солнце, словно
Бабушка из деревни,
С каждой минутой
Всё добрело,
Птички пели свои
Залихватские песенки,
А Старики стихи слушали.

С одним Дедушкой
По дороге домой
Я иногда пересекался.
Добрый и весёлый,
Но в силу возраста,
Как ленивец, медленный,
Он приветствовал меня,
Сидя на скамеечке
В костюме и шляпе этой,
С тростью.
Осторожно поднимал руку,
А потом,
Как будто громом,
Он могучим своим голосом
Говорил мне:
— Здравствуй, оратор!
Ну как ты, не бросаешь это дело?
И мило смеялся.
А я Ему:
— Да что Вы, нет конечно!
Да я-то хорошо, а Вы сами как?
И Он опять смеялся.
Вряд ли забуду я этот смех.
Такой живой, задорный и громкий,
Возможно, даже ребяческий,
Сложно поверить,
Что принадлежавший
Старику Этому.

Скоро совсем я заканчиваю учёбу.
Стихи, по крайней мере,
Читаемые мной,
Покинут эту землю
Надолго.
И мне даже нисколько ни жаль.
Вообще нисколько.

Одинадцать лет,
Я читал стихи в мае.
Только в этот в последний раз
Очень сухо и безучастно.
Совсем не громко,
Без какого-либо удовольствия
Себе или слушателям.

Дедушка тот в марте умер.
Не дотянул до майских.
Своё отжил.
И не только Он.
Ни одного Старика
Нынче
Не увидел я.

Небо также синело
До самой сути синего.
Солнце теплом своим
Убаюкивало.
И птицы насвистывали своё.
Берёзки над захоронением
Ласкались и нежились.
Только вот
Не слушали стихи
Старики.