Зверинец

В зверинце нашем – новые законы:
Тот, кто за мир, теперь не друг, а враг.
То шмель перелетит границу зоны,
То подожгут элитный наш барак.

У нас есть царь – невзрачный с виду,
Но как он совершенствует закон!
При нем всегда собачья свита,
Он назначает комендантов зон.

Как все на свете и цари, и короли,
Живет он, подозрением ведомый.
Вчера, в который раз, перенесли
Квартальное собрание дурдома.

Хотя все буйные живут в спецклетках,
Мясные дни у них по четвергам.
А то, что птицы гадят нам на ветках,
Так, это хорошо, говно – к деньгам.

Сам царь, немногословный по природе,
– Я слово честное, – сказал, – даю:
Вы в царствие животных попадёте,
Там пенсию получите свою.

В зверинце, как везде, отбросы общества –
Где что прихватят, то и прожуют,
Нет паспортов, нет имени и отчества,
Мычат, что им травы недодают.

Вот, пишет бык: «Жена моя, корова,
С которой я живу десяток лет,
Вдруг, видите ли, стала нездорова,
Мол, потому, что в стойле душа нет.

Она с рождения живет без душа.
А началось внезапно, как артрит,
Когда ее свозил в Париж чинуша
На случку с представителем элит.

Там ей на счастье выдали подкову.
Вернулась вся в шелках и кружевах.
Вы видели жену мою, корову?
Попробуй, ущеми ее в правах».

Нам стали часто присылать проверку –
Что с нас возьмешь, как говорят в народе,
Когда жирафы ждут команды сверху,
А с голоду никто не дохнет, вроде.

Когда-то мы не знали бандитизма,
Но наш солист спецблока соловей
От распирающего грудь патриотизма
Стал каркать на затравленных зверей,

Пугать сниженьем нормы корма,
Рабочею неделей в девять дней.
Мы недовольны этим, но покорны,
Ничем не отличаясь от людей.

Порядки новые в прибрежной зоне,
Подводным надзирателем стал кит.
Такая мода в нынешнем сезоне –
То дятел стукнет, то мышонок напищит,

То слон перешагнёт в овраг, где враг,
То белка-перебежчица – в крапиву,
То спрячется под камнем красный рак –
Боится, что съедят его под пиво.

Оленям, вон, раздолье до Камчатки,
А то, что у дельфинов нет воды,
Не наше дело, свиньи же в порядке
И хрюкают от кайфа, не нужды.

Нас войско тараканов охраняет,
Как грамотно станцованный балет.
Медведю, правда, что-то подсыпают,
И он рычит: «Держитесь, корма нет»,

Страдает перебоем аппетита,
Еще бы – сам когда-то был царём.
Пришлось вернуть назад почетный титул
И объяснить: «Чужое не берём».

А царь зверей жил долго без царицы,
Но тут в подарок панду завезли.
К ней волки бросились, ослы, тигрицы,
Сурка слепого ближе подвели.

Две куропатки подлетели – белоручки –
И в крыльях принесли мешок зерна,
К ней ёжик навострил свои колючки –
Пушистости забрать себе сполна.

Семейство чаек подарило рыбу –
Всё, что собрали в непростой момент.
Орёл в когтях доставил бюста глыбу
И водрузил ее на постамент.

Влюбились в панду взрослые и дети,
Ей предлагали транспорт и жильё,
К ней заяц подбежал в бронежилете,
Чтоб выразить почтение своё,

Ей дрозд исполнил парочку романсов,
Пока проверку проводил конвой.
Но царь есть царь, что значит: "нет ни шанса".
И панду он привел к себе домой.

В подарок – горностая с белой грудкой.
Об этом растрезвонил попугай,
Забив травой хмельною самокрутку:
– Зачем, – вдохнул он, – панде горностай?

Вопрос повис в испуганном зверинце.
Что горностай? Угодья и дворцы,
Невиданные нам, зверям, гостинцы,
Как на подбор, в конюшне жеребцы.

У панды воскресенье – всю неделю,
Ее обмазывают глиной, мнут бока.
Узнав об этом, страусы сдурели
И высунули морды из песка.

Выпрыгивали ласточкой дельфины,
Крылом махала нервно стрекоза
И, накачавшись всласть адреналином,
Круги наяривала в озере коза.

Мы жили дружно, как семья большая,
Но царь, в обиде на соседний двор,
Считая, что его не уважают,
Нарушил межзональный договор

И двинул полк на вражеских соседей,
Он уверял, что мы спасём своих,
В три дня зверинец приведем к победе,
Таких, как мы, великих, нет других!

– Не время принимать сейчас парады, –
Сказал с трибуны царь под общий рёв, –
Идут на нас в накидках цвета радуг
Отряды грозных геев-воробьёв,

А в наш священный бой идут мужчины,
Сражаются за правду день за днём,
Вон, зяблики стиральные машины
Несут на тонких шеях под огнём.

Мы помним поимённо всех героев,
Слова для них найдем и горсть земли.
До севера из царственных покоев
Бумажные газеты завезли,

В них пишут, что бежит зверьё из клеток,
Что львица укатила в дикий край –
Увез на гриве лев ее и деток,
Покинув знаменитый их сарай.

Посыпались вопросы прямо в прессу,
Где председательствуют умные мужи
Различного влияния и веса,
Отбывшие свой срок за грабежи.

«Баран упрям. Что делать? Подскажите».
«Енот дерётся с уличным котом».
«Фураж у вас украли? Докажите.
Звоните: два-ноль-два, уханьский белый дом.

От них зависит всё: кто будет выбран –
Хомяк нахальный, чокнутый койот?»
А наша ветеранша сцены выдра
Концерт патриотический даёт.

Ей подпевают пони с волосами,
На подтанцовке у нее бурундуки,
А филин, страшно хлопая глазами,
Меняет бороду, усы и парики.

Галдят сороки, по уши в грязище,
Они всегда галдят по мелочам.
У нас экраны есть с духовной пищей
И место, чтоб плодиться по ночам.

Согласно цифрам, стало больше сена,
И это чувствует наполненный живот.
В зверинце появилась гигиена –
К нам, наконец-то, провели водопровод.

Поставили сверхмодные вольеры
Из пенопласта, не из чугуна.
Солома в стойлах, тля единой веры,
Есть комбикорм и место для гумна.

Мы стали и добрей, и безотказней,
Цветок подносим волку-скрипачу.
Мы перевыполнили норму казней
И движемся вперед плечом к плечу.

Мы не бежим, мы все верны зверинцу –
От леопарда до старейшего бобра,
Царю верны – всеобщему любимцу,
Он обещал нам светлое вчера.

Его пресс-секретарь – хитрющий ворон,
Где подстелить соломку, знает он,
И там, и сям ведет переговоры,
Играя за любую из сторон.

Он вовремя подвинется в сторонку
И донесет, что надо, до верхов.
Он, говорят, пристроил воронёнка
В спецроту индюков и петухов.

Царь, вопреки всем слухам и наветам,
Не крыса и не мышь, но любит тьму.
Там, под землёй, спокойней, чем под светом,
Давно не верит царь наш никому.

Стал подозрителен, его кручина гложет.
Спецкорм ему отдельно подают,
Он долго по ночам уснуть не может –
Звучит в его ушах: «Капут, капут».

Гуляют слухи о какой-то смуте,
Что на чужбине царь – кругом изгой,
И говорят еще, что он  «капутен»,
Как каждый смертный, посланный им в бой

И каждый, кто отправлен за решетку
По властному решению царя.
Сова размешивает пиво с водкой
И пьёт ерша с ершом у свинаря.

Бизонов зарядили в гарнизоне
Для усмирения толпы и для битья.
Пожизненное «за измену зоне» –
В законе нашем новая статья.

Повсюду камеры стоят, капканы,
К нам запустили ядовитых пауков.
Сам суслик начинает день стаканом
Креплёного из царских погребков.

Всё знают любознательные птички,
Умеют головы котам вскружить.
И только овцы блеют по привычке:
«Как хорошо-о-о-о в звери-и-и-нце жить».

Хихикают хихитрые лисички,
Выискивая жемчуга в зерне.
А мы ошейники затянем по привычке
И дырочку добавим на ремне.

© Валерия Коренная