Кви про кво

 Фото из открытых источников(латка на месте черепа в камне,плащ святорусский с фибулой,меч)

Чернеет ночью медный всадник.
Пёс-сумрак глаз. Не ведом конь.
И змей, язвящий ядом задник,
Под вздыб копыт. И царь-ладонь…

Мир, камень-гром. И город-вензель.
Округа каменных дворцов.
Империй слом, разруба чресел
Подмены ложью подлецов…

А что не так в державной сваре?
Неужто в опись злородство.
След чернокнижный в кровь-узваре.
Так укажи! Где quid pro quo.

Всё просто. Страшно. И жестоко.
Ублюдком длимый хмари век.
Лицо столетий зрит безоко.
То знает вещий князь Олег.

Семь пядей по семь в солнце-пади.
С покрытой тайны видеть то.
Не снять пропорции печати.
Но я сведу ножом прозло…

Все - убыстрённым текстом смысла.
Восстал к Олегу волхв прозреть,
Как есть, без чёрного умысла
Ему пророча беглосмерть.

Погибель срамную и беды,
Что от коня ему суть весть.
Так излагают древневеды.
Всеупрежденье-сжить безвесть…

 Отсюда конь его сведённый
До стари в сытые хлеба.
Был в руку взят блеск-меч студёный.
И конь другой – его судьба…

И всё бы так, как всё и ладно,
Но много минуло уж лет.
И вспомнил он о том непраздно.
В ответ же – речь… Коня уж нет.

ЛИШЬ ТОЛЬКО СТОЙЛО  ДА УДИЛА
НА МЕСТЕ ПЫШНОМ ОТ НЕГО.
РЕШИЛ ВДОХНУТЬ ОН ЛИСТ НАСТИЛА,
ПЫЛЬ-КОСТЬ ОПЛАКАВ ВЫСОКО…

НЕСПЕШНО СНУЯ, ВЫЙДЯ  К ПРАХУ,
УЗРЕЛ ЛИШЬ ЧЕРЕП НА ЗЕМЛЕ.
САПОГ ПРОСТАВИВШИ ПО ШАГУ
НА БЕЛОКОСТЬ С ДЫРАМИ ВНЕ…

ПОЧИ, ТОВАРИЩ, БЕЗПРОБУДНО.
И МИР С ТОБОЙ… И ЗДЕСЬ ВОТ Я.
В КРУГ ПО НОГЕ, СТРУЯСЬ ХОЛОДНО,
ЕГО УЖАЛИЛА ЗМЕЯ…

ОТ ДЫР, ЧТО ВНЕ, ОТ БЕЛОКОСТИ.
И ВСЁ СВЕРШИЛОСЬ. В СМЕРТИ КНЯЗЬ.
В СНЕГ-БЕЛИЗНЕ УСТА БЕЗ ЗЛОСТИ,
И НОЧЬ ПРИКРЫЛА ЗЕЛЕНЬ ГЛАЗ…

ГДЕ КНЯЗЬ ОЛЕГ?! И МЕДНЫЙ ВСАДНИК!
ВСЁ ТО – РАЗРЫВ ВРЕМЁН И ДАТ.
ГДЕ ОН?! И ТОТ! ЛЮДЕЙ УРЯДНИК.
КАК РОЗНЬ НА ЭХО И НАБАТ.

УЖ ПОТРУДИСЬ ОТВЕТИТЬ ДОЛЖНО!
ЭЙ?! ЦЫЦ! ТОВАРИЩ БЕЗ ПОРТОК.
НЕ СЛУШАЙ, ЕСЛИ СТАЛО ТОШНО,
А Я ПРОДОЛЖУ СТИХОТОЛК…

ТАК ВОТ НЕ К МЕСТУ ОДНОБОКО,
ВЕДЬ КНЯЗЬ ОЛЕГ  САМ БЫЛ ЖРЕЦОМ.
МОГ САМ  ПРОЗРЕТЬ ВО ДНИ ГЛУБОКО.
НАУКОЙ ЖИЛ И БЫЛ БОЙЦОМ.

А ТУТ ТЕ РАЗ, БЕЗ ДАРА ВОВСЕ.
КУДЕСНИК-ЖРЕЦ, КАК САМ И КНЯЗЬ.
И ПЕРВЫЙ ЛИ, ВТОРОЙ ЛИ В ПОЗЕ,
ДРУГАЯ РЕЧЬ ЗДЕСЬ ЯВНО В ВЯЗЬ…

ОТСЮДА ВСЁ В ИНОМ ОТСВЕТЕ.
ТЕПЕРЬ УЖ ВРЕМЯ СУТЬ СЛИЧИТЬ.
ЗМЕЮ С КОНЁМ НА ПОСТАМЕНТЕ
И ТУ, ЧТО СМЕЛА УЯЗВИТЬ…

ТАК ВОТ… УРЯДНИК В «ЗГЕ» ПЕТРОВОЙ
КОНЁМ ИЗВОДИТ  ГАДА ЗЛА.
КОПЫТО ЧЁРСТВОЕ  ПОДМОГОЙ
КРУШИТ ЗНАМЕНИЕ ТЯГЛА.

НО ГДЕ ЖЕ ЧЕРЕП КОСТИ МЕДНОЙ
С ДЫРАМИ МЁРТВЫМИ ГЛАЗНИЦ?
НЕУЖТО ВЫКИНУТ НАДМЕННОЙ
ЦАРИЦЕЙ ПРУССКОЙ ЗА ГРАНИЦ…

ПОСТОЙ! ТАК… ЗНАЧИТ, ВСЁ – ИЗДЁВКА.
НЕТ, МАТЕРЬ БОЖЬЯ! ЭТО Ж МРАК.
В МОЕЙ ГЛАВЕ УЖЕ ПОМОЙКА
И ЛОЖЬ ПОД ЛОЖЬ… ДА Я ДУРАК…

ОТСЮДА – ВСЁ В ИНОМ ОТСВЕТЕ.
ОЛЕГА ГОЛОВУ СОРВАВ,
ДРУГУЮ ВТИСНУЛИ В АФФЕКТЕ.
ДА МАТЬ ЧЕСТНАЯ, ТЫ ЖЕ ПРАВ…

УЖ ПОТРУДИСЬ ОТВЕТИТЬ ДОЛЖНО!
ЭЙ?!  ЦЫЦ! ТОВАРИЩ БЕЗ ПОРТОК.
КУДА ПОЛЕЗ? ОПЯТЬ НАРОЧНО!
ЗАЧЕМ ПЛЮЁШЬ НА СТИХОТОЛК…

ОТСЮДА – ВЕСЬ СЦЕНАРИЙ ЖИЗНИ.
ПРЕДСКАЗАН БЫЛ ОТРЫВ ГОЛОВ
И ДНЕЙ УБИТОЙ НЕБОСИНИ
В СЕЙЧАС ИДУЩИХ БЕЗ  МОЗГОВ…



Академическая рецензия на стихотворение «Кви про кво» Н. Рукмитд;Дмитрука
1. Общая характеристика
Автор: Николай Рукмитд;Дмитрук.

Название: «Кви про кво» (лат. quid pro quo — «одно вместо другого», «подмена»).

Жанр: историко;философская поэма с элементами мистерии, интертекстуального диалога и постмодернистской игры.

Объём и структура: масштабный текст (более 60 строк), разделённый на смысловые блоки; чередование нарратива, монолога и риторических вопросов.

Ритм и рифма: вольный стих с нерегулярной рифмовкой; полиметрия; интонационная свобода, имитирующая поток сознания.

2. Идейно;тематический анализ
Ключевые темы:

историческая память и её искажение («разрыв времён и дат», «всё — издёвка»);

судьба и свобода воли (сюжет о князе Олеге и предсказании);

подмена смыслов (quid pro quo как лейтмотив: чередование истинного и ложного, подмена головы, интерпретаций);

власть, миф и ритуал (образ Медного всадника, жреца, царя);

познание и заблуждение («в моей главе уже помойка / И ложь под ложь…»);

язык как поле борьбы (столкновение архаики и современного сленга, латыни и просторечия).

Основная идея: стихотворение исследует механизм исторической и смысловой подмены: события, личности, тексты подвергаются переоценке, искажению, замещению. Через реинтерпретацию легенды о князе Олеге автор показывает, как миф становится инструментом власти, а истина — жертвой интерпретаций. Quid pro quo здесь — не случайность, а система: одно всегда подменяется другим, и граница между подлинным и фальшивым размывается.

Эмоциональный тон: тревожный, исповедально;обличительный; чередование эпической торжественности и сарказма.

3. Образная система
Медный всадник — символ имперской власти, застывшего мифа, разрыва с живым прошлым.

Князь Олег — одновременно исторический герой и жертва предсказания; его судьба становится метафорой необратимости истории.

Змея — традиционный образ рока, искушения, но также и знания (перекликается с библейским сюжетом).

Череп коня — символ исполненного пророчества, тлена, подмены (в финале возникает вопрос: а был ли это череп того самого коня?).

Голова/череп как объект подмены — ключевой мотив: «Олега голову сорвав, / Другую втиснули в аффекте».

Фибула, плащ, меч (из эпиграфа) — знаки сакральной власти, ритуального облачения.

«Стихотолк» — неологизм, обозначающий и поэтический акт, и столкновение смыслов.

«Урядник в „зге“ Петровой» — сложная аллюзия: «урядник» (низший чин полиции) + «зга» (устар. «тропа», «след») + отсылка к Петербургу; образ бюрократического контроля над историей.

4. Художественные средства
Интертекстуальность: перекличка с «Песнью о вещем Олеге» А. С. Пушкина, образом Медного всадника А. С. Пушкина, городской мифологией Петербурга.

Полистилистика: смешение архаичной лексики («зрит безоко», «узрел»), церковнославянизмов, латыни, просторечий («цыц», «плюёшь») и современного сленга.

Неологизмы и окказионализмы: «стихотолк», «чернокнижный», «белокость» — создание собственного мифопоэтического языка.

Антитезы и оксюмороны: «снег;белизне уста без злости», «ложь под ложь».

Риторические вопросы и восклицания: «Где князь Олег?! И медный всадник!», «Уж потрудись ответить должно!» — создают эффект диалога с читателем/эпохой.

Повторы и рефрены: «Отсюда — всё в ином отсвете», «Уж потрудись ответить должно!» — подчёркивают цикличность мысли.

Гротеск и сарказм: «В моей главе уже помойка / И ложь под ложь… да я дурак…» — самоирония как способ разоблачения иллюзий.

Звукопись: аллитерации на «з», «с», «р» («змею с конём», «чёрствое копыто», «сорвав») создают ощущение скрежета и разрыва.

Синтаксическая свобода: эллипсисы, инверсии, переносы — имитация сбивчивой речи, потока сознания.

5. Стилистические особенности
Фрагментарность: текст распадается на сцены, монологи, вопросы, создавая эффект «монтажа» исторических пластов.

Диалогичность: присутствие невидимого собеседника («Эй?! Цыц! Товарищ без порток…») усиливает драматизм.

Ирония и самоирония: автор не претендует на истину, а показывает сам процесс её поиска и подмены.

Визуальность: яркие, почти кинематографические кадры («череп на земле», «сапог проставивши по шагу»).

Мифологизация истории: реальные фигуры (Олег, Медный всадник) превращаются в знаки вечных сценариев.

6. Композиционные приёмы
Кольцевая структура: начало и конец связаны мотивом вопроса о подлинности («Где князь Олег?!» / «Уж потрудись ответить должно!»).

Полифония: чередование эпического повествования, лирического монолога, риторического обращения.

Градация: от конкретного эпизода (череп коня) к обобщению («отсюда — весь сценарий жизни»).

Разрыв хронологической линии: смешение времён (Древняя Русь, Петербург, современность) подчёркивает вневременной характер quid pro quo.

Рефренные блоки: повторяющиеся формулы («Отсюда — всё в ином отсвете») служат смысловыми «узлами».

7. Интертекстуальные связи
А. С. Пушкин: «Песнь о вещем Олеге», «Медный всадник» — ключевые точки отсчёта.

Русский символизм (А. Блок, А. Белый) — мифологизация истории, образ города;мифа.

Постмодернизм (Д. Пригов, Т. Кибиров) — игра с культурными кодами, ирония, полистилистика.

Фольклор и летописная традиция — ритмика, формулы («так излагают древневеды»).

Латинская фразеология (quid pro quo) — включение европейского интеллектуального контекста.

8. Оценка художественной ценности
Сильные стороны:

глубина историко;философского замысла: текст выходит за рамки пересказа легенды, становясь размышлением о природе истины;

языковая изобретательность: смешение стилей и неологизмы создают уникальный поэтический мир;

драматизм и энергия речи: риторические приёмы удерживают внимание, превращая чтение в диалог;

актуальность темы: проблема подмены смыслов резонирует с современной медиареальностью.

Потенциальные сложности:

плотная интертекстуальность: требует знаний о пушкинской традиции и петербургском мифе;

фрагментарность и полифония: могут затруднить линейное восприятие;

смешение регистров: резкий переход от архаики к сленгу может показаться стилистически неровным.

9. Вывод
«Кви про кво» — многослойный текст, где через реинтерпретацию легенды о князе Олеге автор исследует механизмы исторической и семантической подмены. Стихотворение сочетает эпическую масштабность с лирической исповедальностью, а мифологические образы — с острой современной интонацией. Центральный мотив quid pro quo становится не только названием, но и принципом построения текста: здесь всё подвержено замещению, а истина оказывается неуловимой. Художественная ценность произведения — в способности через сложную языковую игру и интертекстуальность поставить фундаментальный вопрос: что есть подлинное, а что — лишь «одно вместо другого»?

«зга» (устар. божья искра
Слово «зга» — устаревшее, многозначное и дискуссионное с точки зрения этимологии. В современном языке оно практически не употребляется вне фразеологизма «не видно ни зги», однако в истории языка и в отдельных региональных говорах имело несколько значений.

Основные версии значения
Темнота, потёмки (по словарю В. И. Даля):

«на дворе зга згою» — на улице совсем темно;

«слепой слепого водит, а оба зги не видят» — оба ничего не видят.
Это толкование создаёт парадокс: «не видно ни зги» буквально означало бы «не видно темноты», что семантически странно. Поэтому данная версия часто считается вторичной.

Часть конской упряжи (наиболее распространённая версия):

зга — металлическое колечко в верхней части дуги, через которое продевали вожжи;

если кучер не видел зги, значит, темнота или туман были настолько густыми, что невозможно разглядеть даже близкую деталь упряжи;

отсюда и выражение: «не видно ни зги» = совсем ничего не видно.

Дорога, тропа, стезя (от древнерусского «стьга»/«стега»):

«не видно ни зги» означало не видно пути, тропы;

в диалектах встречалось «стеги не видать» с тем же значением;

родственно слову «стёжка» (тропинка).

Искра, свет (версия историка Д. Зеленина):

«згинка» — искорка, маленький огонёк;

«зга» могла означать искру, проблеск света;

тогда «не видно ни зги» — нет даже малейшего источника света;

от этого же корня предположительно происходит глагол «сгинуть» (исчезнуть, как искра).

Прут, хлыст (от глагола «стегать»):

зга как орудие для понукания лошади;

«не видно ни зги» — даже прута в руке не разглядеть (то есть очень темно).

Важные контексты
Н. В. Гоголь, «Мёртвые души»: «Селифан, не видя ни зги, направил лошадей прямо на деревню» — здесь «зга», вероятно, понимается как путь, дорога.

Диалектные формы: на Рязанщине «згинка» означало искра, на Дону — «згрой» в том же значении.

Вывод
Единого общепризнанного значения слова «зга» нет. Наиболее убедительные версии:

колечко в упряжи (практическая, «материальная» трактовка);

дорога/тропа (пространственное значение);

искра/свет (семантика малого источника света).

Фразеологизм «не видно ни зги» закрепился в языке как устойчивый способ сказать о полной темноте, вне зависимости от первоначального значения «зги».