На пустыре

В месяцы непроезжих дорог А. Уделов и Б. Тарадайкин застревали в городе и подвизались доброходами в обществе "Тамурлан и его бригада". Приносили немощным провизию, подменяли матерей-одиночек.
Одних подопечных  баюкали, других проветривали, а с третьими и гуляли, притом никому не надоедали.
Уж сколь грозен и требователен бывал вождь бригады Тамурлан, а ведь ни разу, ни единого взыскания А. Уделову и Б. Тарадайкину!
Но был-таки, приключился однажды конфуз.
Выгуливали они в тот день древнекультурных неразлучников - Мира Владимировича Неданщенко и Сергея Константиновича Стасословского.
Подрагивали, пришепётывали, шли по незаметаемой тропе, и привела она компанию на тот пустырь, где раньше жила поэзия.
Там и теперь словно бы некое струение вилось: дяденьки мудрствовали, тётеньки повествовали о любви, случившейся  них в 4 "б" классе, мальчики ворочали слог трёхвековой давности, девочки пугали друг дружку заимствованиями из заграничных фильмов. Старшие поколения зажигали лучину и раскуривали фимиамы, младшие просто" зажигали", сами не зная, что именно.
"Это что?" - Замер Сергей Константинович.
А. Уделов и Б. Тарадайкин съёжились.
"Что это?!" - Возвысился голосом Стасословский.
"Это стихи, Серёжа, поэзия, так сказать", - услужливо догадался Мир Владимирович.
"Не верю! Не сметь мне смеяться над му-музами, слышишь? ни единой букве здешней не верю!", - Хрипел Сергей Константинович, шатаясь и взмахивая отвыкшими от полётов руками.
...Насилу добрели обратно. Натерпелись страху Уделов с Тарадайкиным. Уж очень потемнел лицом неподкупный Стасословский.
А мы чуть ли не каждый день забегаем пустырь проведать. То ли закалились, то ли огрубели?