Книга для записей

А. Уделов и Б. Тарадайкин нашли это изделие Пишбумпрома почти не початым, когда разбирали антресольную свалку. Они тогда с общей своей женой разводились, вот и пересматривали скопленное за каторжные годы.
Несколько страниц в начале были исчерчены подсчётами карточных игр, а затем наступала благородная тронутая временем белизна.
"Истории всякие станем сюда вписывать, мысли разные", - предположил Тарадайкин.
"Годится", - подытожил Уделов.
Не Похуделов и не Зуделов, а несколько даже горделивое Уделов; не Телегин и не Возкович, а плутоватое Тарадайкин - таковы уж были у них фамильные именования.
Сетовать на фамилии им не случалось, да и вообще, жилось недурно: по должности были они землемерами, в хобби числили фольклористику, а в качестве дисциплинирующих скреп выступала ненаглядная их жёнушка Тамара Горияснова-Уделова-Тарадайкина.
Разъезжали наши сожёнцы по весям и городишкам, выманивали у деток и стариков корявенькие частушки да прибаутки, а взамен вручали подержанные телефоны и непроснувшихся роботов.
Кстати, из этих их промыслов и явилось слово гаджеты. Ребёнка они тогда повстречали, который увязался за ними и канючил, цепляясь за А. Уделова: "Гад же ты, гад, верни мою считалку!"
Но о лингвистических откровениях мы как-нибудь потом, да и не здесь, пожалуй. А "Книга для записей" стала на многие годы средоточием письма и чтения А. Уделова и Б. Тарадайкина.
Полистаем и мы эти испещрённые тщанием страницы!