Е. О. Князь N

Петербург. Бал. Высший свет. Пышная зала. Восьмая глава, строфа 14:

Но вот толпа заколебалась,
По зале шёпот пробежал...
К хозяйке дама приближалась,
За нею важный генерал.

Дама – Татьяна, урождённая Ларина. Её новой фамилии мы не знаем. Важный генерал, её супруг, так и остался безымянным. Но и титула довольно! Онегин, по дворянскому обычаю, обращается к приятелю на ты, по титулу: “Скажи мне, князь, не знаешь ты...”

Кто же хозяйка бала?

Она сидела у стола
С блестящей Ниной Воронскою,
Сей Клеопатрою Невы:
И верно согласились вы,
Что Нина мраморной красою
Затмить соседку не могла,
Хоть ослепительна была.

Скорее всего, “Клеопатра Невы” и даёт этот бал. Но если Воронская – Клеопатра, Татьяна – величавая и небрежная законодательница. Дамы стоят друг друга.

Онегин разговорился с князем N, как со старым знакомцем, запанибрата:

Скажи мне, князь, не знаешь ты,
Кто там в малиновом берете
С послом испанским говорит?
Князь на Онегина глядит:
Ага! давно ж ты не был в свете;
Постой, тебя представлю я. –
Да кто ж она? – Жена моя.

Строфа 18:

Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли? – Около двух лет. –
На ком? – На Лариной. – Татьяне!
Ты ей знаком? – Я им сосед. –
О, так пойдём же. Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего...

Как неожиданно! Онегин с князем, оказывается, состоит не только в дружеских, но и в родственных отношениях. Ни о каком родстве прежде не упоминалось. Впрочем, ничего удивительного: дворянский круг был достаточно узок и составлял менее процента населения страны. Родственные связи внутри него были обычным делом.

Удивительно другое: как относительно молодой, 29-летний Онегин оказался другом “важного генерала”, который много старше, знатнее и богаче его? Дружба, как я её понимаю, предполагает известное равенство по этим ключевым позициям.

Между ними лежит даже не одна, а несколько пропастей. По возрасту князь годится Евгению в отцы. Вспомним, каким впервые он предстал Татьяне два года назад, в Собрании, на ярмарке невест: “Кто? толстый этот генерал?”

“Мой муж в сраженьях изувечен” – говорит Евгению Татьяна. “И нас за то ласкает двор”. Здесь речь идёт об Отечественной войне 1812 – 1814 годов или о предшествующей ей кампаниях. Возможно, генерал бил турок в 1806-м, шведов в 9-м, оборонял Смоленск, участвовал в Бородинской битве, топил французов в Березине, сражался под Лейпцигом в “битве народов”, брал Париж. В 1812 году ему было лет 40. Стало быть, в 1824-м, когда разворачивается финальная сцена, генералу за 50. По меркам XIX века это старость. "Старичками" Тургенев называет братьев Кирсановых, "отцов", старшему из которых 45 лет ("Отцы и дети").

Татьяна проявляет некоторую сословную ограниченность мышления. Изувеченных было великое множество, но их судьбой двор как-то не озаботился – достаточно вспомнить капитана Копейкина без руки и на деревянной ноге, который явился в Петербург искать справедливости. Напрасно. Двор предпочитает “ласкать” князя с его миловидной супругой.

Строфа 23. Онегин в доме княгини. “Татьяну он одну находит...”

Приходит муж. Он прерывает
Сей неприятный tete-a-tete,
С Онегиным он вспоминает
Проказы, шутки прежних лет.
Они смеются...

Проказы? шутки? – когда генерал в “прежние года”, по молодости, предавался проказам и шуткам, Евгения ещё не было на свете. А когда в свою очередь шутил и проказничал Евгений, генерал был уже полным, солидным человеком.

Центральные главы романа Пушкин пишет в Михайловском. В июле 1825 г. в Тригорском, по соседству гостит Анна Керн, знакомая поэту ещё по Петербургу. Теперь он посвящает ей “Чудное мгновенье”. Её семейное положение ему хорошо известно: 17-летней девушкой по воле отца Анну Полторацкую выдали замуж за 52-летнего генерала, участника войны с Наполеоном. Супруга Анна не любила, в душе даже ненавидела, о чём писала в дневнике. В браке у них родились две дочери.

Случайные романы и мимолётные связи были для Керн обычным делом. Муж старел, и в конце концов она покинула его и стала жить отдельно, чем вызвала пересуды в обществе, а от Пушкина заслужила название “нашей Вавилонской блудницы Анны Павловны”. В этом смысле она – совершенная противоположность Татьяне:  “Но я другому отдана и буду век ему верна”. Но каковы совпадения! Таня пошла замуж поневоле в возрасте 17 или 18 лет (“Меня с слезами заклинаний молила мать”) – и опять-таки за за толстого, статусного, возрастного, безразличного ей генерала; стала княгиней и через все ступени прыгнула в высший свет, в Петербург прямо “из глуши степных селений”. 

Напрашивается предположение: не судьба ли Анны Керн подсказала Пушкину этот сюжетный ход?

12. 04. 2023