невозможный тарарам

О чём ещё желаешь покалякать,
апрель гипертонических кровей?
В артериях твоих густеет слякоть,
но эта новость прочих не новей.
Навей мне мысль, продажная реклама,
о выгоде весенних распродаж
от полиэтиленового хлама,
скажи, что за него гроша не дашь.
Но тащим, забивая антресоли,
хохочем - голь на выдумку хитра,
в ладошках деревянные мусоля,
и пьём, и похмеляемся с утра.
Потом опустошая конвалюты,
с балконов переругиваясь всласть,
чумные дети кича и уюта,
клянём не нами выбранную власть,
и курим, вниз чинарики бросая,
допив свои нехитрые чаи,
полив почти засохшие бонсаи,
которые давно уже ничьи.
Взопрев от никотинового яда,
вздыхаем, понимая - рассвело,
ненужному общению не рады.
Мы давим в трубках дальнее "алло",
не будим жён, пускай им сладко спится,
почёсываясь, бреемся впотьмах,
спешим на выход, вольные, как птицы -
воздушный поцелуй, прощальный взмах.
Хотя вчера совсем не пили, вроде.
бежим к ларькам - доступен опохмел
в заботах о семье и о народе,
сдуваем пену, бледные, как мел,
в своих гипертонических апрелях,
устроив невозможный тарарам,
как будто дети в доме престарелых,
которых город гладит по вихрам.