Медовым цветом лунной ночи
Бросало небо тусклый блик,
В иконе девы непорочной
Сиял металл, как сердолик.
Мерцала старая икона,
Лучи роняя на портрет,
Играя блесками ксенона
На том, кого давно уж нет.
Свой дивный стих увековечив,
Ты зажигал в сердцах любовь.
Стремясь познать вопрос извечный,
Шёл, ошибаясь вновь и вновь.
Поэт с израненной душою,
Нося тупую боль внутри,
Пером и мудростью большою
О доле русской говорил.
Повеса и искатель юный,
Ты к тридцати своим годам
Узнал, что жизнь — обман безумный,
Как дым у старого пруда.
Ответов не найдя и мыслей,
Нам показал, как жить нельзя!
Ушёл от нас, не дав нам смысла,
Не дав понять, что есть стезя...
Таких и раньше было много,
Светил науки и пера,
Кто шёл, не находя дороги,
Поняв, что мир — лишь мишура.
И я, продолжив путь поэта,
На фоне заунывных нот,
Искал свободы и просвета,
Устав от зла и нечистот...
Когда очередной упёртый
«Пил много водки» говорил,
Был мой ответ: «Получишь в морду!
Я выпил больше раза в три!
Как видишь, жив! Не в водке дело,
А в том, что сердце не горит!
В душе, немного омертвелой,
Во мне Есенин говорит!»
Пусть дуновенье этой ночи
Наполнит голову мою.
Найду я суть и знаю точно:
Стихом прекрасным пропою...
Свидетельство о публикации №123041107301