76. Май, точно пух, дотла сгорел...

***

1
Май, точно пух, дотла сгорел,
крылатым змеем в высь взметнулся
и теплым ветром обернулся, 
сорвав одежды с наших тел.

Вот где-то плещется вода —
у озера, реки мы, что ли?
Над нами — яркая звезда
и свет лазоревого поля.

Весенний дом дотла сгорел,
тому виною было лето,
и мы безжалостно раздеты,
лежим в песке горячем, дел

смахнув, докучных, паутину;
и леность, дрема в голове...
Мы словно ящерицы две,
две бабочки, подставив спину

блаженствуем, осознавая,
что не подвластны череде
лет и столетий, и т. д.
И наших рук не размыкаем.

Турбазный домик без затей,
и лес за ним уходит в небо...
И луг, как церковка к обедне,
звенит всей живностью своей.

Объяты пеклом, взяты им,
охвачены, любимы даже,
на пляжике малометражном,
на покрывале мы горим.

2
Вот фрукты съедены, рука
твоя моей щеки коснулась...
Мы в три погибели согнулись
и строим замок из песка;

мы лепим башни, окна, стены      
и бойниц грозных череду,
мы верим: нас, влюбленных, пленных
не отдадут они в беду.

Мы верим: дом нас защитит,
в нем осени не поселиться,
не превратить в две белых птицы,
нас в два листа не превратить!

Что избежим печальных стай,
и не пребудет осень с нами,
и не погонит прочь — ветрами
на край земли, на неба край.

1997 год.