сердцу будет веселей

Это дело прошлое, но не каюсь,
было всяко-разно, куда тут деться,
временами хочется сесть в Икарус
и на нём уехать обратно в детство.
Так вот просто-запросто, беспричинно,
в те места, где жизнь завершалась краем
всех дорог, и слышалась матерщина
сквозь уже не детское - поиграем?
Поиграем в ножички, повзрослеем,
сказки к чёрту, жизнь отдана романам,
хорониться с милыми по аллеям,
приникать губами к щекам румяным,
и не только... Впрочем, замнём, не надо
говорить об этом - остатки сладки,
но финал вечернего променада -
поцелуй вприкуску, да не вприглядку,
остаётся в памяти смятым платьем
и груди незрелой прикосновеньем.
А теперь бессонницами оплатим
в тишине бурлящую кровь по венам.
Будто с ней в кино, на ночном сеансе,
где дурная юность напасти злее,
говоришь - немного ещё останься,
полудетской страстью своей болея.
И сегодня, временем сжатый в атом,
понимаешь - было кино артхаус,
вспоминая девочку в платье мятом,
над собой теперешним насмехаясь.

***

Что тебе сказать, ведь не знаю сам я,
кто игрался в городе с чудесами,
но война - не в сказке, а наяву.
Дверью хлопнуть просто - и кучка пыли
там, где мы друг друга с тобой любили,
где давно я более не живу.
Что тебе сказать, если вижу прямо -
во дворе, как рана, зияет яма,
и вокруг акации посекло.
Обстреляли. Что ж, в этом нет секрета.
Выдох. Дым подмоченной сигареты
унесёт за выбитое стекло.
Что тебе сказать - уезжай, решайся,
оставаться здесь - не большое счастье,
а война - она не твоя вина.
Если случай вышел таким нежданным,
что стоять с несобранным чемоданом,
в мёртвый город выглянув из окна.

***

Выпьем с горя; где же кружка?(с)



Выпьем с горя, кружки будет мало -
много нас, давай, старушка, лей.
Hас война и гнула, и ломала,
лей - и сердцу будет веселей.
Пусть мы и не Пушкины, налей-ка,
пусть жужжит впотьмах веретено -
этот жив, хотя уже калека,
этот мёртв - иного не дано.
Жисть-жестянка, где тут вьюге браться?
Март в окне, у классиков застой.
Ну, давай, по капельке на братца,
тронутого смертной суетой.
Что ж ты приумолкла, выпьем с горя,
вечер сгинет, утро мудреней.
Воет ветер, только стихнет вскоре,
значит, будем ждать погожих дней.
Там и кружки хватит - все погибнем,
будет не с кем выпить по одной.
Скажешь тоже - выживем... Hе лги нам,
новости не блещут новизной.
Спой нам лучше песню, как синица
за морем жила, да море жгла.
Знать, девица Пушкину всё снится
и адмиралтейская игла.
Так ему привольно, Александру,
там снега волос не серебрят,
там глядит на звёздную эскадру
питерский держатель бакенбард.
Выпьем, зря ль военное надели,
юность хороша и не бедна,
кто умрёт на танковой дуэли,
кто напьётся кровушки сполна.
Лей, старушка, нам ли быть в печали,
кружка есть, и мы пока что здесь.
Классики об этом умолчали -
каждому найдётся свой Дантес.
Мы допишем начатое ими,
выпьем с горя, лей, старушка, лей,
мы тебе запомнимся живыми,
чтобы сердцу было веселей.